Анализируя идею проекта «Сколково», эксперты приходят к выводу, что государство приступило к планированию экономического и правового режима территории, на которой должен разместиться инноград, не выработав объективных критериев успеха или провала проекта. Отсутствие публичных критериев или хотя бы контрольных показателей в проекте не позволяет оценивать степень его успешности и выводит проект и его менеджеров из-под общественного контроля, полагают ученые. Эту тему не раз поднимал, например, руководитель Инновационного института при МФТИ Юрий Аммосов. Почему участники проекта, говорящие о том, что они имеют право на ошибку, будут оплачивать эти ошибки не из собственного кармана, а из госказны? Как определить, чем определяется успех инициативы? Эти и подобные им вопросы эксперты постоянно задают авторам идеи «Сколково».

Юрий Аммосов пока не понимает, как будут оценивать успешность проекта в Сколково (tadviser.ru)

Валерий Якубович, профессор менеджмента бизнес-школы «Вортон» Пенсильванского университета (США), писал в газете «Ведомости», что одним из важнейших условий развития «Сколково» является открытость предпринимательской сети для широкой общественности. Причем, по его мнению, если за предпринимателями – участниками проекта «Сколково» открыто признают право на ошибку, проект привлечет к себе самое повышенное внимание предпринимателей-жуликов, которые только и ждут того, чтобы распиливать бюджет под предлогом «ошибок».

«Вероятность того, что потуги возродить уничтоженную, по существу, за последние 25 лет науку ограничатся лингвистикой и пустым выкачиванием бюджетных денег, никак нельзя считать равной нулю, – полагает российский физик, профессор-исследователь Сергей Лопатников, уже много лет работающий в США. – Но время покажет. Попробуем быть оптимистами. Трудно, конечно, но вдруг повезет?»

Российский физик, профессор-исследователь Сергей Лопатников (peremeny.ru)

Президент же Фонда «Сколково» Виктор Вексельберг говорит, что конечные цели и параметры проекта будут меняться, а конечный продукт и вовсе будет заметно отличаться от того, что предлагается сейчас. Т. е. в России планируют создать некую предпринимательскую среду, чтобы она функционировала без помощи Фонда (он, следовательно, по мере исчерпания своей функции отомрет).

Одновременно Вексельберг заговорил об основных критериях успеха проекта: количество, выручка и доходность прибыльных проектов, количество патентов и т. д.

Однако, по мнению Валерия Якубовича, президент Фонда «Сколково» поторопился. «Конечно, предлагаемые количественные индикаторы результативности «Сколково» важны. Но не менее важно, как они будут достигнуты, – полагает г-н Якубович. – По логике создателей, «Сколково» начнется с посевных (стартовых. – Прим. ред.) проектов, запущенных большими и малыми фирмами и командами «пришельцев». Среди наиболее известных глобальных компаний там думают открыть офисы Boeing, Cisco, Nokia, Siemens и другие. Нет ничего плохого в том, что в сколковских офисах этих гигантов будут реализовываться прибыльные инновационные проекты, но рапортовать на основе этого об успехе иннограда «Сколково» будет преждевременно. Наоборот, гиганты постепенно должны уйти в тень и уступить инициативу индивидуальным участникам посевных проектов, осмелившимся покинуть их теплые офисы и объединиться в новые команды для реализации независимых идей. Такой процесс и будет означать появление самоорганизующейся предпринимательской среды, которую абстрактно обрисовал Вексельберг. Только это – не абстракция».

Своей точкой зрения на сей счет с КМ.RU поделился главный редактор журнала «Деловая Россия» Владимир Гурвич: «Вопрос о том, нужно ли нам «Сколково», или это – очередная пропагандистская затея, будет еще долго дискутироваться. Любой проект, особенно когда он находится на первоначальном этапе развития и еще не дал никаких результатов, всегда крайне уязвим. Но с другой стороны, на протяжении последних 10 лет российская инновационная система не только не развивалась, но деградировала и практически находится на уровне бедных и отсталых стран. Даже экономический подъем, начавшийся с 2000 года, не изменил ситуацию к лучшему. Это означает, что в среднесрочной перспективе, если ничего не изменится, Россия может лишиться национальной инновационной системы по причине деградации своего инновационного потенциала.

В мире существует модель инновационного развития, которую называют «пушинг пул». «Пуш» – это в данном случае «технологический толчок», когда государство поддерживает инновационное развитие через ноу-хау и наукоемкие технологии с помощью в т. ч. субсидий отдельным отраслям промышленности. А второй термин, «пул», означает создание на рынке даже несколько искусственного спроса на продукцию, произведенную в технико-внедренческих зонах и бизнес-инкубаторах. И только тогда, когда два эти вектора смыкаются, появляется положительный эффект. Т. е. это и есть тот самый критерий успеха.

В России именно такая ситуация: спрос на инновации со стороны экономики невелик. Это создает опасность того, что резиденты «Сколково» будут продавать свои разработки зарубежным компаниям. В принципе, это не так уж и плохо, однако если только этим дело и ограничится, можно будет считать, что идея провалилась».

В свою очередь, эксперт в сфере экономического мониторинга, бизнесмен Алексей Фридлянд в своем блоге предлагает такие критерии успеха «Сколково», сообщая, что даже заключил по этому поводу пари с американскими коллегами:

«Сразу отвергли такие критерии, как количество созданных бизнесов, количество сотрудников, объем заработной платы: ну понятно, слишком много возможностей для приписок и «мертвых душ». И вот на чем остановились.

Первое: объем экспортных продаж продуктов, принадлежащих сколковским компаниям, в страны ЕС, в Китай или в США (но не в страны СНГ!) в 2015 году должен превысить 3% аналогичных продаж «Газпрома». Скромненько, но реально.

Далее: хотя бы одна западная компания с капитализацией больше $100 млн должна быть куплена российской компанией из «Сколково» до 2018 года.

Третье: из пятерки крупнейших компаний «Сколково» (по объемам продаж) будет не более чем одна, где среди трех самых главных управляющих будут бывшие сотрудники КГБ, ТАСС, Внешторга или руководства ВЛКСМ (до 1990-х).

Далее: в период 2015-2018 гг. из числа руководителей 10 крупнейших сколковских компаний сядет в тюрьму за махинации не более чем один.

Ну и последнее: нам часто приходится нанимать команды для разработки новых идей. Так вот, не преувеличу, если скажу, что 80% нашего времени мы тратим на то, чтобы определить критерии успеха проекта и правильно выстроить контракты всех менеджеров. Очень важно, чтобы управляющие капиталом менеджеры не начинали «кушать» до того, как проект монетизировался для инвесторов. При этом делиться с теми, кто выполнил бизнес-план, совсем не жалко».