Баланс интересов в наиболее значимом геополитическом коридоре

Центральная Азия стала центром пересечения интересов не только региональных лидеров, но и ведущих субъектов мировой политики

Центральная Азия стала центром пересечения интересов не только региональных лидеров, но и ведущих субъектов мировой политики. Здесь наблюдается весьма противоречивое развитие системы региональных отношений. Интересен анализ развития и уникальность событий и процессов в Центральной Азии.

Уже сегодня регион можно рассматривать как место для взаимоотношений России, Китая и США. И если Россию и Соединенные Штаты принято считать конкурирующими игроками в региональной безопасности, то Китай по-прежнему претендует на роль центральной региональной державы, лишь набирающей силу, но уже вовлеченной в интересы остальных игроков.

Современная Москва старается расширить возможности своего присутствия в регионе. Иногда вместе с Пекином, а иногда и без него. Двусторонний механизм сотрудничества России с Китаем отражен в Договоре о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, подписанном 16 июля 2001 года. На этой политической основе и было провозглашено стратегическое партнерство, которое, совершенно очевидно, не исключает ни стратегического соперничества, ни конкурентной борьбы. 

Укрепление американского присутствия в регионе Россия отмечает как важный фактор в этой игре. На фоне растущей мощи Китайской Народной Республики это присутствие дает России шанс подобную угрозу минимизировать.

Для России этот регион - одно из важнейших направлений внешней безопасности на юге, напрямую зависящее от развития событий в Центральной Азии. Кроме того, со странами Центральной Азии Россия тесно связана не только экономически, но и миграционными движениями, общим прошлым. Многие годы Москва стремилась проводить здесь более активную политику, пытаясь использовать относительно новые способы продвижения собственного влияния, такие как ОДКБ, ЕВРАЗЭС и в какой-то степени ШОС.

США же опираются больше на двусторонние схемы взаимодействия с центрально-азиатскими государствами. Им нужна стабильность в том смысле, в каком они ее понимают, а по мнению экспертов, у них есть три стратегических интереса в Центральной Азии:

- безопасность, в числе которой и борьба с терроризмом, и с распространением оружия массового поражения;
- энергетический вопрос, касающийся транспортировки каспийской нефти и газа на «западные рынки»;
- внутриполитическое реформирование государств, демократическое направление их развития.

Как известно, образование антитеррористической коалиции во главе с США стало одой из концепций усиления глобального присутствия Америки.

И концепция эта сейчас вовсю осуществляется в Центральной Азии. Соединенные Штаты считают, что если антитеррористическая миссия потеряет свой смысл, то и ощущение общего дела вместе с глобальной ролью США исчезнут довольно быстро. Вот почему присутствие США не вопрос стечения обстоятельств. И вывода войск из Афганистана, как уверены многие эксперты, ожидать не следует.

Интересы Китая не менее очевидны, как с точки зрения потребления нефтепродуктов, так и с геополитической точки зрения. Многие политики признают, что в рамках реалий Центральной Азии опасно и неприемлемо получение приоритета одной из трех упомянутых сторон. Развитие событий должно идти своим ходом и должен поддерживаться баланс между интересами США, России и Китая, что сейчас частично и происходит.

На данный момент модели международных режимов безопасности представлены в регионе следующими организациями:

- Организация Объединенных Наций (ООН);
- Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ);
- Содружество Независимых Государств (СНГ) и Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ);
- Шанхайская организация сотрудничества (ШОС);
- Совет Евроатлантического партнерства по безопасности (СЕАП) и программа НАТО «Партнерство ради мира»;
- Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА).

Все они представляют собой многоуровневую модель сотрудничества в сфере безопасности, и, как пишут многие аналитики, такой тип «слоеного пирога» означает лишь то, что в регионе не существует сложившейся системы безопасности, а лишь естественный баланс интересов. И создание какой-либо политико-правовой системы, на которую были бы возложены обязательства, в ближайшие годы экспертами не прогнозируется. Напротив, разногласия, по всей видимости, лишь умножатся.

Подобные обострения предвидятся в основном за счет целенаправленной и жесткой линии Китая.

Единственным международным центром координации политики государств остается Организация Объединенных Наций, которой эксперты не раз отводили весьма скромную роль в истории. Другим оборонным механизмом в регионе является ОБСЕ – единственная в этой сфере европейская организация, в которой страны Центральной Азии состоят ввиду исторических причин. Однако роль организации не вызывает особого энтузиазма у экспертов - она остается лишь форумом, в котором государства региона на равных началах участвуют с европейскими державами. Для них это важно и ценно.

Отдельную нишу занимает СНГ. Она помогает сохранять привычные связи и сдерживать возникающее напряжение в границах постсоветского пространства. Сегодня эта система вносит свой вклад в различные интеграционные проекты, но более продвинутого типа, как например ОДКБ.

Относительно новой, но уже  многообещающей системой во всей архитектуре безопасности Центральной Азии является ШОС. Решая ряд вопросов, начиная от экономических и политических и заканчивая территориальными, ШОС может служить эффективным инструментом для согласования и координации тактики и стратегической политики Китая с государствами Центральной Азии и Россией. В рамках ШОС они не раз обсуждали необходимость регионального сотрудничества различных организаций по принципу общей сети. На юбилейном саммите, недавно состоявшемся в Астане, этот вопрос был ключевым в повестке дня.

С точки зрения практических шагов, которые помогли бы предотвратить кризисы в регионе, несмотря на существования различных международных органов безопасности, таких как ООН или ОБСЕ, все более актуальным, по оценкам экспертов, на данный момент является сотрудничество государств региона с ШОС и НАТО, хотя две эти организации и имеют разный подход к безопасности в регионе. Никаких утвержденных механизмов сотрудничества между ШОС и НАТО сегодня нет, равно как и соглашений или нормативно-правовой базы взаимодействия. И многие считают, что они оба лишь политические инструменты противостояния, поэтому им будет трудно согласовывать свои интересы.

Совместная работа в рамках Совета Евроатлантического партнерства по безопасности и сопровождающей программы «Партнерство ради мира» НАТО – не менее значительная частью архитектуры безопасности центрально-азиатского региона. Сегодня все его государства принимают в ней участие. Однако эта программа несколько ограничена в связи с переоснащением вооруженных сил новых независимых государств.

Сосредоточенные в Афганистане войска НАТО, вероятно, останутся в стране на постоянной основе в рамках нового договора о стратегическом взаимодействии двух государств, который постоянно обсуждается в данный момент. Даже это сильно повлияет на развитие региона. За десятилетие, как полагают аналитики, Афганистан должен стать одним из важнейших геополитических коридоров на азиатском субконтиненте, и уже после – залогом стабильной транспортировки энергоносителей, а безопасность в районе севернее к Индийскому океану будет обеспечиваться войсками НАТО. 

Будучи в своем роде аналогом ОБСЕ, Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА), созданное в ноябре 1992 года во время 47-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН президентом Казахстана, открыло специализированный форум по вопросам безопасности в Азии.

Процесс формирования института СВМДА идет медленно, и это связано с рядом объективных и необъективных факторов.

Возьмем, к примеру, таких членов Конференции, как Индия и Пакистан, Израиль и Палестина. Принципиальные разногласия по ключевым вопросам в таких парах осложняют переговорный процесс проведения форума, как постоянно действующего международного института.  В перспективе СВМДА может быть чем-то большим, чем азиатским аналогом ОБСЕ, но лишь в том случае, если ведущие страны субконтинента будут заинтересованы в нем.

По убеждению аналитиков, основатель СВМДА Казахстан, председательствовавший в форуме в 2010 году, мог бы продолжить роль своеобразного модератора по развитию сетевого сотрудничества между различными органами, будучи уже теперь в 2011 году председателем Организации исламистского сотрудничества (ОИС). Не стоит также забывать, что в 2012 году Астана будет председательствовать в ОДКБ, где Россия играет ведущую роль.

Что же касается Организации исламистского сотрудничества, то особенности ее нельзя не учитывать. В противоположность распространенному мнению, ОИК не преследует религиозных целей. Организация представляет скорее интересы и намерения мусульманской общины, пытаясь их уже сейчас привести в соответствие с современностью. Одной из ключевых задач, по их утверждению, является подготовка исламского мира к новым угрозам и вызовам.

По мнению же экспертов, основная цель Организации исламистского сотрудничества – создание новой парадигмы безопасности, основанной на принципах открытости, взаимного уважения, терпимости и взаимопонимания. События в Северной Африке и на Ближнем Востоке этого года доказали, что это не просто красивые слова, а на самом деле важная задача. А роль ОИК, и в самом деле, здесь была особо яркой.

На основе анализа опубликованных материалов, посвященных последней встрече министров организации, можно выделить следующие оценки и выводы экспертов, дипломатов и политиков. Переименование Организации исламистского сотрудничества имеет не только формальный характер, но и объективно иллюстрирует то, как складывается тенденция к укреплению сотрудничества в исламском мире, как в экономическом, так и политическом смыслах.

Предложение о переименовании организации было включено в так называемую 10-летнюю программу действий, принятую пять лет назад в Мекке во время внеочередного саммита организации. Однако, присвоение нового имени организации говорит о намерении ключевых государств ОИК придать ей новый импульс и обогатить сотрудничество в реальном, а именно экономическом смысле.

Если понятие «конференции» предполагает, прежде всего, обсуждение больных мест, тогда «сотрудничество» должно подчеркнуть активное взаимодействие государств. В целом это свидетельствует о необходимости разработки и продвижения «солидарного» ответа исламистского мира на решающие вопросы глобальной повестки дня. Раньше это был скорее идеологический вопрос.

Теперь же он в большей степени практический.

С выводом войск в Афганистане появляются невоенные рычаги стабилизации этой страны, что открывает значительные возможности для реального участия ОИК в этом процессе. Очевидно, что коалиция, проводившая военную операцию в Афганистане, заинтересована в этом куда больше. Косвенно этот факт может подтвердить просьба США получить статус партнера в другой региональной организации – ШОС, что сделало бы возможным присутствие американских послов на саммитах ОИК.

Траектория развития организации предполагает расширение и проработку всей ее структуры, включая такие ее институты как Исламский банк Развития, Всемирную исламскую академия наук и другие.

Стоит отметить, что создание и совершенствование архитектуры региональной безопасности в Центральной Азии, это в первую очередь задача самих государств региона. Но нужна ли Центральной Азии система коллективной безопасности? Если нужна, то как ее заложить, а если нет, то обойдутся ли государства Центральной Азии собственными силами в целях сохранения национальной безопасности? Безответовнаэтивопросы,любаядискуссиявыглядитущербной.

Вопрос устойчивой и сбалансированной системы региональной безопасности должен быть решен. Хотя бы потому, что центрально-азиатские страны сталкиваются с серьезными угрозами и затяжными проблемами:

- Война в Афганистане;
- Попытки использовать территорию стран для организации наркотраффика;
- Распространение идеологий религиозного экстремизма и терроризма;
- Высыхание Аральского моря и техногенные проблемы в районах Семипалатинска, не говоря уже о других «экологических бедах»;
- Вероятность скачка нелегальной миграции и неконтролируемого потока беженцев из районов экологических катастроф и военных конфликтов;
- Межнациональная напряженность, недоверие и конфликты;
- Неоднозначные вопросы, связанные с определением межгосударственных границ, распределением и использованием водных ресурсов;
- Социально-экономическая ситуация в странах региона, требующая совместных действий, чтобы преодолеть экономическую отсталость, нищету, безработицу, обеспечив при этом устойчивый рост.

Именно на примере этого региона мы можем видеть безусловную необходимость, актуальность и обоснованность принципа неделимости безопасности. Центральная Азия должна стать полноценным и независимым «комплексом безопасности». Необходимо определить как характер, так и способы обеспечения взаимодействия режимов безопасности в регионе, а также баланс сил, образованный Россией, США и Китаем. Сюда же следует добавить специфические интересы Ирана, Турции, Пакистана, ЕС и Индии, которым стоит уделить больше внимания.

Любой подход вышеперечисленных институтов к вопросу региональной безопасности можно назвать естественным, но уже в ближайшем будущем могут произойти сдвиги. Первым шагом должно стать признание необходимости синхронизации задач, для чего потребуются значительные дипломатические усилия. С точки зрения растущей взаимозависимости всех международных институтов избежать пересечений интересов невозможно, и уже уровень их отношений будет влиять на качество и эффективность действий в установлении стабильности.