Сценарий к «Року» Учителя написал главный гонитель рок-музыки

В этом году исполняется 30 лет с момента появления самого резонансного фильма Алексея Учителя «Рок»

Показ этой документальной ленты состоялся в конце февраля в рамках цикла кинолекций доктора филологических наук Юрия Викторовича Доманского «Рок-кино: русская версия» в музее «Пресня». «Рок» и по сей день является самой репрезентативной работой Учителя, чье имя не сходит в последнее время с новостных лент в связи со ожесточенной полемикой вокруг «Матильды».

Примечательно, что для своего времени «Рок» оказался не менее скандальным, чем еще не вышедшая на экраны история взаимоотношений последнего российского государя с балериной Кшесинской. После январской премьеры в 1988 году против фильма ополчился печально известный советский идеолог Егор Лигачев, настаивая на удалении из ленты нескольких сцен. Режиссер воспротивился этой рекомендации. В результате «Рок» можно шел далеко не во всех кинотеатрах СССР, зато его охотно крутили в тогдашних видеосалонах, что по нашим временам кажется немыслимым фактом.

Взявшись снимать документалку о самых известных советских рокерах, Учитель практически ничего не знал об этой музыке, поскольку попросту не интересовался ею. Не надо забывать, что рок тогда было на гребне волны, поэтому с помощью него пытались сделать себе имя многие деятели культуры, предельно далекие от увлечения молодежным андерграундом. Среди них, например, небезызвестный «рок-дилетант» Александр Житинский.

Зная, что потенциальные герои его фильма тяжело идут на контакт с «чужаками», Алексей Учитель поступил очень хитро. В качестве технического директора он ангажировал Марианну Цой. Таким образом, ее супруг Виктор Цой, крайне неохотно общавшийся с любыми журналистами, не только дал согласие на съемки в фильме, но и вовлек в процесс своих товарищей по цеху — Юрия Шевчука, Олега Гаркушу, Анитона Адасинского и Бориса Гребенщикова. Последний в итоге стал краеугольным камнем фильма.

Сценарий к фильму написал видный советский журналист Юрий Филинов. Пикантность ситуации состояла в том, что тремя годами раньше филинов отметился в «Комсомольской праде» одиозной статьей «Барбаросса рок-н-ролла» в которой тщился доказать, что рок-музыка представляет собой спланированную диверсию Запада против социалистического строя. Публикация пестрела такими вот пассажами: «Здесь-то и понадобилась современная музыка, не имеющая ни границ, ни языковых барьеров. "Товар", не подлежащий никаким таможенным досмотрам и пошлинам, выступил на аванпост идеологического фронта. Видя увлечение молодежи рок-музыкой, западные "повара" из кухни идей заварили блюдо так называемой рокковой культуры, особо выделив в ней пропаганду некоего независимо-агрессивного образа жизни, присущего якобы только одной категории людей — молодежи».

Как бы то ни было, свою работу Филинов выполнил на совесть, и сценарий у фильма оказался крепкий. Умиляют наивные попытки авторов фильма доказать простую мысль, что русские рокеры — это отнюдь не то, чем нас пугали в детстве. Отсюда несколько нарочитые кадры с Олегом Гаркушей, забирающим новорожденное дитя из роддома и Борисом Гребенщиковым, встречающим сына Глеба с дачи. Местами постановочность этих эпизодов очевидна. Например, БГ торжественно сообщает сыну, что давно хотел почитать ему «Федорино горе», но так и не находит искомую книгу и всё спускает на тормозах. Гораздо убедительнее Учителю и Филинову удалось раскрыть центральное понятие фильма, которое для его героем стало не только излюбленным музыкальным стилем, но и, конечно же, синонимом судьбы.

В жизни каждого из фигурантов фильма это понятие преломилось по-разному. Так, БГ рассказывает о том, что выступление «Аквариума» на рок-фестивале в Тбилиси, поставило крест на его карьере — стало быть, рок в понимании музыканта стал чем то выбившим его из зоны комфорта, заставившим плыть против течения и обнаружить тем самым свое подлинное призвание. Для Антона Адансинского рок оказался чем-то, вроде синонима наследственности, поскольку в кадре он поминает свою революционную бабушку и поет псевдо-революционную песню «зуб на зуб, плечом к плечу». Для Цоя рок — олицетворение свободы, для Гаркуши — нонконформизм, а для Шевчука — миссия. Показателен и подбор песен. Если Гребенщиков демонстрирует сразу две полярные вещи «Серебро Господа моего» и «Козлы», то Шевчук мыслит эпическими категориями - «Революция» и «Церковь».

К сожалению, авторам фильма удалось осуществить не всё задуманное. Памятуя о не вполне удачном опыте «Взломщика», от съемок в картине отказался Константин Кинчев. Попросил изъять из финального монтажа уже отснятый материал Александр Башлачев. Однако в качестве бонуса к DVD-изданию «Рока» вошли съемки его похорон.

Для самого Алексея Учителя» «Рок» явился пропуском в большое кино. Недаром его творческое объединение и по сей день носит название «Рок».

Следующий показ из цикла «Рок-кино: русская версия» состоится в музее «Пресня» 23 марта. Будет показано документальное рок-кино – свердловская версия: «Сон в красном тереме». Начало в 19.00.