Никаких здесь нет обманов — с нами снова Балабанов!
Алексей Балабанов — национальный гений, сам себе стиль, а для всех нас — единственный постсоветский режиссер, безоговорочно заслуживающий звания «великий» и «народный». Вероятно поэтому экспозиция называется веско и лаконично, единственным словом в режиме капслок — БАЛАБАНОВ. Питер в очередной раз подтвердил звание культурной столицы, сделав все красиво, содержательно и с огоньком. Гостям выставки обеспечено как минимум двухчасовое погружение в странный, противоречивый, но такой родной и притягательный мир Алексея Балабанова.
Соответствующий настрой посетители получают, уже поднимаясь по лестнице на выставку и читая на ступеньках строки из стихотворения «Я узнал, что у меня есть огромная семья», служащего камертоном ко всему «Брату 2» Трип повторится уже на новом витке, когда уже в пространстве соответствующего фильма на самой экспозиции гостям будет предложено одолеть часть мучительного маршрута по внешней лестнице, ведущей на небоскреб к коварному Ричарду Мэннису.
Таких узнаваемых масштабных декораций на выставке будет много. Ремонтный трамвай из первого «Брата», костер у реки и оружейная барахолка из второго, копна из «Мне не больно», электричка с мелькающими за окнами кадрами из ранних балабановских короткометражек. Везде можно посидеть, погреться, прокатиться…
Однако за всеми этими внешними эффектами не теряется суть. «Балабанов» представляет множество подлинных артефактов, связанных с жизнью и творчеством режиссера. Благодаря им очень объемно представлено детство режиссера с обилием фотографий, рукописей, наивных детских признаний любви в стихах и фирменных пластинок Bee Gees и Sparks, которые юный Алексей привез со стажировки в Великобритании. Нельзя не улыбнуться чумазому школьному дневнику, рядом с которым гордо красуется записка: «Никаких здесь нет обманов — точно! Леша Балабанов». Да, отец приучил его никогда не врать, поэтому слова Данилы Багрова о силе в правде явно были выстраданы.
Создатели выставки постарались избежать официоза, поэтому виртуальными гидами стали не скучные академисты, а сыновья Алексея Балабанова Петр и Федор, чьи задорные голоса звучат в аудиосопровождении выставки. Они называют отца панком и вспоминают связанные с ним забавные моменты. А на самой выставке можно увидеть уморительные кадры, когда Балабанов уговаривает маленького Федора проводить старшего брата, но малыш немедленно пускается в рев.
Грамотно организованные переходы между сегментами экспозиции позволяют оценить пеструю фильмографию режиссера как единое художественное высказывание. Красной нитью через все творчество Алексея Балабанова проходит мотив обретения своего дома, что связано отчасти и с автобиографическими моментами, когда в 1990 году он перебрался в Питер и исколесил на велосипеде весь Васильевский остров вдоль и поперек. Но после гибели Сергея Бодрова в режиссере произошел надлом, которые посетители выставки чувствуют физически, проходя к последним балабансковским работам словно сквозь смыкающиеся глыбы ледника.
Воссозданные каморки из «Кочегара» и «Груза 200» больше похожи на одиночные камеры, в которых добровольно заточил себя режиссер в конце жизни. «Нет света!» - горько восклицает Балабанов в одном из поздних интервью. Но рисунки игумена Рафаила (Симакова), вдохновившего на съемки фильма «Я тоже хочу» свидетельствуют об обратном и позволяют надеяться, что режиссер хотя бы сейчас обрел свой вечный Дом.
P.S. Последний зал посвящен неснятым фильмам Алксея Балабанова. Как знать, может,Петр с Федором и продолжат его дело…
Фото автора
Комментарии читателей Оставить комментарий