Хор Минина и Российский национальный оркестр проследили пути великого праведника и неисправимого грешника
К таким весовым поводам обычно принято показывать все самое лучшее, на что способны творческие коллективы. Закономерным образом и этот необычный концерт сочетал приверженность многовековым традициям и способность к самым смелым экспериментам. Столь же универсальным оказался и Российский национальный оркестр (РНО), который можно было услышать в обоих отделениях концерта.
В первом отделении зрители насладились величественной и стройной кантатой Сергея Танеева «Иоанн Дамаскин» на стихи А.К. Толстого. Произведение, укорененное в русском народном творчестве и церковном хоровом пении (недаром в его основе лежит поминальный тропарь «Со святыми упокой») прослеживает путь великого сирийского святого — убежденного сторонника иконопочитания и свидетеля великого чуда, когда Богородица вернула ему на место отрубленную руку. Хор Минина ангельскими голосами показывал восхождение праведника к своему Создателю, а Российский национальный оркестр под управлением Тимофея Гольберга деликатно выстраивал ступени для этой нетленной Лествицы.
В финале второго отделения было решено почтить Сергея Рахманинова, чей 150-летний юбилей отмечается в этом году. Его «Вокализ» прозвучал в очень неожиданной версии. Вопреки ожиданиям большинства зрителей, Хор Минина удалился за кулисы, а произведение юбиляра РНО исполнил в чисто инструментальной аранжировке.
После антракта публика получила возможность погрузиться в тектонику очень нетривиального творения — кантату «История Доктора Фауста» Альфреда Шнитке. Написанная в 1983 году, она подытожила увлечение композитора художественными произведениями Томаса Манна и Иоганна Вольфганга Гете о Докторе Фаусте. Но опирался Шнитке все же не на эти книги, а на народную немецкую «Историю о докторе Иоганне Фаусте, знаменитом чародее и чернокнижнике».
Именно здесь Шнитке нашел то, что искал: идею неотвратимости расплаты за тяжкие грехи, которая несколько нивелировалась у того же Гете. Вспомним, какие бесчинства творил его Фауст под предлогом «просветительства» - чего только стоит история отбирания жилья у безобидных старичков Филемона и Бавкиды в под занавес драмы! Но у Шнитке такой номер уже не проходил, и воистину была «смерть грешника люта», как это и было предопределено Псалтырью.
Взвинченная музыкальная ткань кантаты Шнитке иллюстрировалась выводимыми на экран средневековыми гравюрами и прозаическим текстом, который изящно воспроизводили вокалисты. Мефистофель (Артем Крутько) пел ложные утешения набедокурившему доктору Фаусту диссонирующе высоким контратенором. Певица Полина Конкина в образе Смерти изображала с помощью эстрадного вокала и разухабистых ритмов вселенскую пошлость, которая убивает. Символично, что на сцену артистка в кричаще красном платье выходила через зрительный зал, будто напоминая о том, что эта пошлость в той или иной мере свойственна всем нам. Алексей Тихомиров (бас) и Дмитрий Бобров (тенор) фиксировали фатальное раздвоение Фауста, которое и закрывало ему в результате путь в Царствие Небесное.
Фотографии Аллы Четвериковой предоставлены организаторами концерта
Комментарии читателей