Елена Воробей: «В юности меня называли уродиной»

- Обычно клоунов называют грустными созданиями? А вы можете себя так назвать?

- Обычно клоунов называют грустными созданиями? А вы можете себя так назвать?

- Вы, очевидно, спрашиваете меня сейчас как клоунессу, а не как актрису и парадистку?

- Да.

- Мне присущи абсолютно все проявления человеческого характера. Я могу грустить, могу быть веселой. Но чаще страюсь улыбаться и быть жизнерадостной. Конечно, бывают грустные моменты, потому что  поводов для этого, увы, не так уж и мало.

- Вы сказали, что стараетесь улыбаться. Разве для улыбок у вас мало поводов?

- Слава Богу, они есть. Но я даже через неприятности выхожу с улыбкой, как бы это ни было тяжело.

- Скажите, а можно юморить, хохмить и веселить публику, когда на душе тоска беспросветная и кошки скребут?

- Да, можно. Говорю по своему опыту. Бывало много случаев, когда в работе, делах и личной жизни – полный крах, но я старалась не посвящать в это свою публику. Мне часто приходилось переступать через себя, вытирать слезы, глотать обиду и идти на сцену, где держалась до последнего, приезжая домой, давала волю слезам. Так нужно, это часть моей профессии. У меня бывали концерты, где в финале, исполняя песню «Арлекино», на глаза наворачивались слезы. Это были слезы, вызванные понимаем того, через какие усилия над собой мне приходилось пройти, чтобы никто в зале не знал моего тягостного состояния.

- Вам часто приходится погружаться в подобное состояние?

- Время от времени.

- А можно быть успешным в карьере и в то же время счастливым в личной жизни?

- Я таких примеров знаю не очень много. И я, наверное, - исключение, а не закономерность. Ведь должна же быть какая-то расплата за успех?

- Вы никогда не ставили на чашу весов и то, и другое?

- Конечно. Это было,  я не раз задавалась вопросом, что для меня на первом плане – карьера или личная жизнь. Я скажу, что здесь важно понимание близкого человека, что для меня значит моя работа. Я говорю не о карьере, а о работе - любимом деле, которому я мечтала посвятить свою жизнь. Как жена должна уважать стремление мужа чего-то достичь и всячески поддерживать его в этом, так и мужчина, который рядом с актрисой, должен понимать, что для нее значит ее работа. Что это для нее - не хобби, а это серьезное дело, часть жизни, ее смысл. Хотя профессия не может быть смыслом жизни, это является преувеличением, гиперболой, но работа – это большая часть жизни, я убеждена. Тут важно, кто рядом с тобой, важно его понимание.

- Скажите, а на вашем пути встречались мужчины, понимающие вас и вашу работу?

- Как сказал кто-то из великих, талант женщине дается как наказание. Поэтому если у кого-то все складывается благополучно в одном, то в другом точно бардак. Где-то Бог дает, а где-то забирает. Но я верю в равновесие весов.

- Вы празднуете годовщину победы в конкурсе «Ялта - Москва – транзит», откуда вы стартовали на большую сцену?

- Нет, я даже не помню, когда это было.

- В пору студенчества в Питере, на экзамене по вокалу, вам был вынесен приговор: «Не умеет петь и никогда не запоет». Скажите, что вам при встрече говорят те профессора, которые усомнились в вашем таланте?

- Мы вспоминаем это с юмором.

- Но «приговор» то выносили не с юмором, а вполне серьезно?

- Чего только в моей жизни не было. Смеялись, когда я танцевала. Ну и что? Я переступала через это и старательно исполняла все на уроках балетных танцев. У меня в театральном институте даже прозвище было Анна Павлова. А я не понимала, почему столько юмора и смеха вызывают мои танцевальные пассажи, я ведь очень старалась.

- А есть какая-то обида, которая занозой засела в вашем сердце и которую не вынуть никогда?

- Я должна оговориться, что со временем на весь тот негатив, который был, я склонна смотреть с доброй улыбкой. Я не хочу, чтобы анализ нанесенных мне когда-то обид съедал меня. Когда однажды на экзамене по вокалу я исполнила очень красивую песню Виктора Резникова «Телефонная книжка» из репертуара Ларисы Долиной (начинает петь), второй педагог курса сидел с мрачным лицом. После экзамена он вызвал меня в кабинет и угрюмо сказал: «Ты вообще забудь о лирических любовных песнях. Ты на себя в зеркало смотрела?». Я сначала не поняла смысл прозвучавших слов и вопросительно глянула на него. Он, видимо, взбешенный моей непонятливостью, медленно процедил сквозь зубы: «Ты на себя в зеркало смотрела? Какая же ты героиня? Ты же некрасивая». Мне показалось, что грянул гром и все вокруг рухнуло. Мне хотелось убежать куда-то, чтобы никто не видел меня, такую некрасивую, и плакать, плакать, плакать. Обиду мою невозможно было отмерить. Мне не хотелось возвращаться в институт, а когда я встречала этого педагога, то за версту обходила его. Мне казалось, что он заорет на весь коридор: «Глядите, уродина идет!»

- Может быть, так жестоко он выразился в надежде пробудить в вас уснувшие качества лирической певицы? Ведь зачастую педагоги умышленно «наезжают» на студентов, чтобы как-то растормошить их и вызвать желание трудиться на всю мощь?

- Возможно, хотя вряд ли. В любом случае, никому и никогда не нужно говорить женщине, что она некрасивая, даже преподавателю, даже во благо чего-то. Мне было тогда очень обидно. Тем более что для своего мужа я была самой красивой женщиной.

- Я слышал, вы озвучивали рекламные ролики?

- Да, это было на питерском радио. Каждый раз, заходя в студию, мне давали тексты, я всегда интересовалась, блондинка это или брюнетка, какой рост, размер груди, а потом уже в соответствии с этим я выбирала тембр голоса. Тогда еще я не занималась пародиями и позволяла похулиганить себе в этом. В любом деле, которое в большей или меньшей степени касалась актерского дела, я старалась оставаться творческим человеком.

- А что вы рекламировали?

- Все подряд: линолеум, паркет, одежду, медикаменты. Мне было все равно.

- Лена, а что вы не взялись бы рекламировать даже за очень высокий гонорар?

- Наркотики (смеется). Алкоголь, сигареты и все, что вредит людям.

- А презервативы?

- (долго думает) А почему бы и нет?

- Если бы вы стали певицей, вы были бы успешны в этом амплуа?

- Я никогда не хотела быть только певицей. Меня притягивает актерское ремесло, я стараюсь совместить эти два качества в себе. Думаю, что я была бы успешной певицей.

- А успеха вы добились бы благодаря чему: вокалу, внешним данным, умению пробиваться или нужным связям?

- Связи тут не имеют значения. Как показывает жизнь, на связях далеко не уедешь. Я бы старалась, чтобы мои песни шли от души, чтобы каждая песня превращалась в маленький спектакль. Примерно то, что я позволила себе на проекте «Две звезды». Этот проект был для меня отдушиной и исключительной возможностью показать себя как поющую актрису. Ну и проявить себя в некоторой степени с режиссерской стороны, потому что многие номера с Борисом Моисеевым были придуманы с моей подачи.

- Вы тоскуете по Питеру?

- Я не могу сказать, что я тоскую именно по Питеру, хотя я бесконечно люблю этот город, который   прекрасен. Он разный: серый, нарядный, торжественный, величественный, убитый. Петербург для меня – это часть моей жизни, это мои друзья, это моя личная жизнь, мой театр, мои первые аплодисменты, моя первая роль, первый успех, цветы, поклонники и первая любовь.

- Кстати, о первой любви. Сегодня, имея статус и положение на эстраде, вы смогли бы полюбить своего первого мужа Андрея?

- Да. Смогла бы. Я ни о чем не жалею. Я знаю, что наша встреча была не просто случайной, мы прожили долго и счастливо. Мы оба работали в питерском театре «Буфф». Но в жизни происходят события, которые от нас не всегда зависят, мы не можем стать режиссерами в этом событийном ряде. Что произошло, то произошло и нужно жить дальше, что мы и делаем с Андрюшей.

- А что стало причиной вашего расставания с ним?

- Самые сложные браки - это актерские. Актеры - люди эгоцентричные, часто зацикленные на себе и на своих творческих проблемах. А  для того чтобы супруги были долгое время интересны друг другу, им надо постоянно развиваться, менять свои привычки, стараться обновляться внутренне. Потому что самое страшное в браке - привычка. Мне кажется, любовь не умирает, она просто трансформируется и переходит в другую фазу. Я и сегодня не равнодушна к этому человеку. У меня остались очень добрые чувства к нему, я очень бережно комментирую наши отношения и нашу прошлую личную жизнь. Я уверена, что это взаимно.

- Чем вам дорого прошлое прошлое: чистотой и искренностью человеческих взаимоотношений или любовью к Андрею, которой вы жили?

- А одно без другого невозможно. Все взаимосвязано. Я жила любовью, а все доброе вокруг лишь усиливали эту страсть.

- Сейчас стала модным тенденция возвращаться к супругам спустя какое-то время, когда все прошлое осмысливается, анализируется, а  решение воссоединиться становится единственным спасением для обеих сторон. Вы не думали с Андреем «собирать камни», если вы оба и по сей день испытываете к друг другу теплые чувства?

- К чему ворошить старое? У Андрея сейчас новая жизнь и новая семья. У него растет чудный сын, у меня дочь. Мы живем дальше. Было бы странным, если бы я стала сейчас уводить его у семьи. Это не в моем характере.

- Но когда-то ведь Андрея пытались увести у вас? Как вы отвоевали его?

- Здоровьем (грустно улыбается). Мне не очень хотелось бы ворошить былое. Потому что это был тяжелый период моей жизни. Я прошла через тяжелые испытания, которые в какой-то степени что-то разрушили в наших отношениях. Я, вынеся уроки из случившегося со мной, стала более бдительной. На сегодняшний день у меня нет подруг. И, наверное, тот случай стал тому причиной. Как только появилась близкая подруга, она сразу же попыталась встать между нами. Она и вбила клин между мной и Андреем. Было тяжело отвоевывать его, но я смогла, а брак наш вскоре все равно распался. Правду говорят, что брак – это работа двух людей, мужчины и женщины, как только кто-то из них начинает лениться, то он распадается.

- Вас, наверное, в родном Бресте провозгласили «Брестской звездой»?

- Мне очень приятно, что мои земляки брестчане любят меня, уважают и всегда встречают как дорогую гостью, где бы я не появилась. Уделяют внимание, почтение и уважение. Это - моя родина. К сожалению, я бываю в Бресте не так часто. В планах у меня есть сделать для своего города что-то приятное и нужное. Я хочу, например, построить в своем дворике, где росла, детскую площадку. Сейчас там от прежнего облика не осталось ничего, все деревья посрубали, убрали лавочки и столы. А это было все, что дорого моей памяти. Надеюсь, что осуществить мою идею мне поможет администрация города. Я уже наняла людей, которые разрабатывают проект будущей детской площадки. Когда в Брест приезжала съемочная команда программы «Аншлаг» и делала обо мне передачу, я в эфире обратилась к руководству города и ГАИ с просьбой залатать дороги и установить при въезде в наш двор лежачих полицейских. Должна сказать, что к их чести они это сделали. Что-то полезное для своего города я уже сделала. Надеюсь, мне и на этот раз пойдут навстречу.

- Вы с такой теплотой говорите о своем городе и горожанах, но я знаю грустную историю о том, что чиновники родного Бреста не помогли вашей бабушке в решение какого-то бытового вопроса. Что это за история?

- Была такая. Бабушки уже нет в живых, царство ей небесное.  Она девчонкой ушла на фронт добровольцем. Фашисты убили всю ее родню – и штыком, и расстрел… Жуткое дело. А она выжила, дошла до Берлина. И что? Ей, ветерану войны, никак не могли поменять газовую плиту. Перед каждыми выборами бабушке звонили и спрашивали: «Что вам сделать?» И она каждый раз говорила: «Мне бы покрасить коридорчик и поменять газовую плиту». «Да-да», – говорили ей, но выборы проходили, все забывалось. Я могла купить ей новую плиту, но хотела понять, почему не меняют? Ходила к властям, попрошайничала. Мне говорили: «Мы вас любим, все сделаем». Но ничего не делали. У меня было желание узнать список ветеранов, обойти их всех и выяснить, как обстоят дела у них. В результате мы, конечно, купили бабушке газовую плиту, сделали ремонт. Но я просто не понимаю: эти люди защищали нашу Родину,  а тут плита находится в городе, где располагается знаменитый завод газовой аппаратуры. Ждут, когда ветераны вымрут? У нас любят хоронить, венок ведь дешевле стоит.

Я с болью рассказываю эту историю. Потому что моя бабушка – ветеран войны, дошедшая до Берлина. Она даже расписалась на Рейхстаге. Но я не об этом. Я об отношении к ветеранам в нашей стране. Ведь они не просто воевали, они выжили в этой страшной войне и не требуют к себе повышенного внимания и благ, как это делают в других странах мира, а хотят минимального, да и то добиваются с боем. Когда показывают ветеранов других стран, у бабушки сердце сжимается от боли за наших. Так вот, ей в течение нескольких лет в преддверии очередных выборов обещали заменить газовую плиту. Приходили какие-то люди, интересовались ее проблемами, а  бабушка из года в год называла своей проблемой пришедшую в негодность газовую плиту. Чиновники клятвенно обещали бабушке заменить ее на новую, но обещание забывалось тут же, как только завершалась выборная кампания. Я предлагала свои услуги, но бабушка всячески отказывалась, говоря, что они ведь обещали. Наивная моя бабушка! Она до последнего верила в обещания депутатов и мэров. Я, конечно же, могла купить своей бабушке эту злополучную плиту, но это было делом принципа. Меня возмущал сам подход к этому вопросу и отношение властей к нуждам ветеранов. И это при том, что в Бресте находится завод по производству газовой аппаратуры. Я даже звонила туда, мне обещали решить в индивидуальном порядке, но воз и поныне там.

- Они знали, что им звонит Елена Воробей?

- Да, я представлялась, но бесполезно. Наверное, нужно было подключить журналистов, но мне казалось, что люди должны понимать и без того. Я решила, что бороться с ветряными мельницами нет смысла и купила плиту сама.

- А жизнь ваших родителей улучшилась, после того как вы стали звездой? Может быть, руководство города предоставило родителям какие-то дополнительные блага? Вы ведь - местная известность?

- Какие блага, о чем вы? Я рассказала вам историю про плиту газовую, а вы о благах каких-то. Родители как жили, так и живут, я помогаю им.

- А когда в Брест приезжаете вы, как вас встречают?

- Оркестра нет (смеется). Зачем? Мне приятно, когда люди машут мне рукой из машин, останавливаются и просят у меня автографы, говорят добрые слова. Мне этого достаточно.

- Видя ваше отношение с дочерью и отцом, я сделал вывод, что вы и сами росли в пуританских традициях. Скажите, на что вам в детстве был наложено табу?

- Я пытаюсь воспитывать свою дочь с оглядкой на свое детство. Когда ребенку говоришь «нельзя», то родители тем самым провоцируют ребенка на совершение дерзкого поступка. Поэтому я стараюсь не говорить «нельзя», а объясняю, почему это нельзя делать. В этом есть разница.

- А вы сами сегодня переступаете через то, что вам запрещалось в детстве? Ну, например, не спать с мужчиной, пока он не станет твоим мужем?

- Ой (вздыхает). Я мечтала покинуть родительский дом лет с 16. Мне казалось, что мои родители уделяют мне слишком много внимания и как-то делают это все коряво. Так мне казалось. Слишком много советов, не худо было бы и на себя обратить внимания. Так, наверное, кажется всем в юности, что нам родители советуют одно, сами живут совершенно по-другому и не всегда служат нам хорошим примером. Я придерживалась той идеи, что милым можно стать лишь на расстоянии. Я находилась в ежовых рукавицах больше, чем моя младшая сестренка Наташка. Родительское давление в большей степени распространялась на меня, нежели на сестру, я этого не понимала. Поэтому я хотела побыстрей бежать из дому. Не просто сбежать, а стать самостоятельной, получить образование, стать актрисой и доказать себе и родителям, что я чего-то стою в жизни. Я видела, как живут мои сверстники, куда катится провинция. Это пьянки в подъездах с последующими драками и разборками.

- Вы в них участвовали?

- Все было, но в один из дней я поняла, что мне это скучно и это грозит скатыванием вниз. Вернувшись туда спустя годы, я увидела, от чего уехала, то есть от пьянства, которое неминуемо накрыло бы и меня. Но познать плохую жизнь я успела, даже любила плохих мальчиков.

- А сегодня вы смогли бы полюбить хулигана?

- Я не смотрю на одежку. Для меня в первую очередь важно в мужчине его умение любить свою женщину, заботиться о ней и быть ответственным за ее судьбу и жизнь.

- А если мужчина сантехник, но заботливый и любящий?

- Ну и что? У меня отец был сантехником. Как говорил папа: "Я - директор дерьма, воды и пара". Он у меня многостаночник, был и фотографом, и художником.

- А вам родители запрещали носить мини-юбки и откровенные наряды?

- А я всегда стеснялась родителей и никогда перед ними не появлялась в легкомысленных нарядах. Я и до сих пор не могу пройтись перед ними в нижнем белье. Хотя на сцене я совершенно не стыжусь этого. Я четко разграничиваю работу и жизнь.

- Скажите, когда вы приходите в гости к своим друзьям, вас воспринимают как Ленку или как пародистку Елену Воробей?

- Конечно, как Ленку.

- А бывает так, что кто-то из друзей может сказать: «Ленка, ну ка забацай нам пародию на Аллу Пугачеву»?

- Тут важно, куда и к кому ты пришел. Если мы сидим актерской компанией, то никто никого не заставить веселить толпу. Возможно, так и было пару раз, но это не является закономерностью. Бывает такое, что от меня ждут праздника и фейерверка, но, даже если ко мне и обратятся с такой просьбой, я в мягкой форме объясню, что я не на работе, а пришла отдохнуть от работы.

- Какую роль в вашей жизни сыграл случай?

- Очень большую. В моей жизни было много судьбоносных случаев. В жизни бывали ситуации, когда кажется, что нет выхода из них,  приперло и что-то надо предпринять. Приходится идти ва-банк. В жизни бывают ситуации, когда казалось бы нет выхода, но он как-то находится. Мое убеждение, что нет в жизни безвыходных ситуаций. А когда я оставалась без денег на обратную дорогу, когда я еще жила в Бресте и ездила к своему молодому человеку под Витебск? Он служил там в армии. Я отправилась навестить его, потратила деньги на дорогу, купила продуктов, а отложенные на обратную дорогу деньги оставила своему солдату, понимая, что уехать не смогу. Помню, как я бродила по улицам в надежде найти рубль, а именно столько стоил проезд в общем вагоне на поезде из Витебска в Брест. По закону подлости я не нашла даже и 10 копеек, а есть хотелось страшно. Я смотрела на жующих вокруг людей, которые, не доев свои пирожки и бутерброды, бросали их в урну. В этот момент мне хотелось крикнуть им: «Люди, остановитесь, голодная я, дайте я доем за вами». Но как-то я сдержала себя. Но я все же осмелилась подойти к женщине и, извиняясь и расшаркиваясь, сказала: «Извините, любовь позвала меня в дорогу и оставила без денег». Она дала мне рубль, а  я добралась до Бреста в общем вагоне. Выход можно найти, если его хорошенько поискать.

- А любовь ваша не подумала, что забирает у вас последние деньги и добраться до дому вам будет не на что?

- Ой, знаете, любовь обо мне не подумала, а я о себе не позаботилась. Ведь когда влюблена, голова кругом, ни о чем не думаешь, кроме как о любви. Зато есть что вспомнить.

- Это был ваш будущий муж Андрей?

- Нет, это был белорусский хлопец.

- А в нынешней жизни вам приходилось просить денег на нужды у богатых людей?

- Приходилось. Я еще училась в Питере и приезжала в Москву на запись своих песен. Деньги на авиабилет собирала месяцами. И смогла лишь наскрести на самый дешевый билет. Сижу на откидушке и думаю: «Господи, ну где все эти спонсоры ходят?» Огляделась и отметила для себя, что  все рядом, только в салоне бизнес-класса. Вдруг в голове пролетела шальная мысль взять и подойти к этим богатеям. Вижу, как в самолет входит парочка. Прислушалась, они говорили о деньгах и каких-то вкладах. Набралась храбрости, встала, подошла к главе этого семейства и спросила в лоб: «Скажите честно: вы имеете какое-то отношение к банкам?"- "Да, а что такое?" - "В каком случае банк помогает молодым исполнителям: актерам, актрисам, музыкантам?" Ошарашенный моей наглостью мужчина отвечает: "Если это близкие родственники, в худшем – дальние, но если это любовники, то у них самые большие шансы получить помощь". После чего впился глазами в меня и спросил: "А почему вы спрашиваете?" - "Не повезло мне, взяла и сдуру выиграла конкурс «Ялта-транзит-Москва», а денег нет, чтобы двигаться дальше". Слава Богу, мой номер девчонки с косичками и бутербродом крутили по всем каналам, поэтому мужчина, видимо, узнал меня. Он дал мне свой телефон и велел позвонить ему на следующий день. С его помощью я записала песни, которые потом попали к Алле Пугачевой на прослушивание. Я до сих пор дружу с этой замечательной семьей, которая мне когда-то очень помогла и изменила мою судьбу. Спасибо им. Это действительно был счастливый билет на самолет, пусть даже и без комфорта.

- Вы, наверное, после всех трудностей в жизни стали еще больше ценить жизнь? У вас, я знаю, в жизни был период, когда вы даже собирали бутылки, чтобы прокормиться?

- Была такая история в моей жизни (смеется). Но, знаете, когда мои родители читают мои откровения в прессе, они напрягаются и переживают по поводу того, что обо мне подумают люди. А я ведь просто даю читателям понять, что  артисты - нормальные люди, у которых такие же проблемы, как у всех. Зато, слава Богу, я не крала у кого-то деньги. Знаете, у меня нет дрожи и трепета перед деньгами, хотя в жизни бывало все, в том числе и бутылки. Казалось бы, надо было бы быть, как у Пушкина в «Скупом», грести все под себя. Единственное, что я зареклась делась в жизни – это занимать у кого-то деньги. Но и сама стараюсь не вводить людей в такие обстоятельства, понимая, что легко потерять дружбу. Ведь говорят, что если хочешь потерять друга, дай ему денег взаймы. Были в моей жизни истории, когда я давала взаймы и теряла друзей. У меня до сих пор хранятся записи, кому и сколько денег я одалживала, а те, кто их брал у меня, до сих пор для меня пропавшие без вести. Значит, они оценили нашу дружбу в те суммы, которые занимали у меня. С деньгами я теряла и людей. Бог им судья.

- Лена, а бывает такое, что приходит к вам известный артист и предлагает за мзду сделать на него прикольный номер?

- Нет, таких заказов не было. Жертву себе я выбираю сама!

- А такое бывает, что кому-то из артистов не понравилась пародия на него, он приходит и просит,   требует или даже угрожает, чтобы вы сняли его с репертуара?

- Был у меня такой случай. Когда я сделала пародию на Алсу: «Я - обыкновенный ребенок, но за что, не знаю сама, королевой бензоколонок с детства называют меня. Я сама и не ожидала, вот уже на сцене стою, я когда-то что-то сказала, папе показалось пою». Конечно, это вызвало бурную реакцию у телезрителей и у ее родных. Уж не знаю, близких ли родных или далеких, но однажды на одном из корпоративок случился инцидент. А в этот же день у меня был день рождения. Блин, что с нами делают корпоративы! Я по заказу исполняла эту пародию на Алсу, а после выступления ко мне медленно подвальсировал мужчина и начал меня, как Отелло Дездемону, придушивать. Я, все еще пребывая в образе, говорю в микрофон: «А вот и папа!» На что он мне жарко в ухо прошептал: «Не папа, а дядя. Оставь девочку в покое». Нас с трудом развели по углам. И с тех пор, когда меня просили исполнить пародию на Алсу, я так осторожно спрашиваю: «Простите, а в зале родственников нет?»

- Вы сняли эту пародию с репертуара?

- Да. Это уже отработанная пародия. Алсу сегодня - очень крепкая певица, а пародия на нее была сделана тогда, когда она только появилась на эстраде. И это была горячая тема. Как в свое время отшутили пару Пугачева – Галкин, а повторяться сегодня на эту же тему было бы глупо и даже пошло. Существуют дуэты или сольные проекты, которые можно пародировать лишь в начале их пути. А потом это уже не смешно, а наша цель – смешить.

- Артисты вам дают свою одежду, чтобы приблизить образ к настоящему?

- Ну что вы? Я ведь не экономлю на костюмах, иногда даже мои наряды ничуть не уступают оригиналу.

- А другие пародисты и артисты  не точат на вас зуб за то, что вы у них отнимаете кусок хлеба?

- Не знаю, но пока никто не впивался (смеется)

- Лена, а чем занимается ваша сестра?

- Наташка у меня медик.

- А вы не пытались пристроить ее в шоу-бизнес?

- Ей это чуждо. Мы абсолютно разные с ней по характеру. И мы никогда не станем с ней обсуждать последние ремейки Киркорова или наряды Леонтьева.

- Лена, вам не кажется, что в номере с Киркоровым, где вы сыграли журналистку, прообразом которой стала Ирина Ароян, вас попросту втянули в авантюру?

- Все началось со сценки, посвященной этой истории. Юра Гальцев сыграл звезду, я – труженицу пера. Я спрашиваю его: «Ты кто?» Он отвечает: «Грузчик в пальто». Этими словами мы заверщали номер. Филипп же, увидев наш номер, предложил включить в номер себя и свою, как он выразился, острую песню. Послушав песню, у меня родилась идея представить Филиппа в роли Эллочки-Людоедки. На сцене это выглядело так: Я ему: «Здравствуйте»,  - а он мне в ответ: «Хо-хо». «Вы сейчас откуда?» – «Мрак». «А потом куда?» – «Жуть». Нам хотелось передать мысль, что звезды и журналисты повязаны друг с другом. Журналистам нужен скандал, а звезда нуждается в том, чтобы постоянно откуда-нибудь торчал микрофон. И ради этого он готов на все. И вся эта история тому подтверждение. Я не люблю вписываться в скандальные истории. Я не считаю это за честную игру, когда на скандалах пиарятся. Как раз это одна из тех немногочисленных историй, я бы не стала играть эту роль.

- Так чем же вас Киркоров соблазнил? Гонораром?

- Да вы что? Какой гонорар? Это же был совместный бенефис с Гальцевым. Может быть, актер немножко ребенок. Когда появляется театрализованное представление, в него хочется поиграть. У нас не было режиссера, мы полагались лишь на свою интуицию. Но я никак не хотела обидеть журналистскую братию, оснований на это у меня нет, если не считать парочку статей в желтой прессе, где меня наглым образом оклеветали. Читать об этом было противно. Говоря об этой девушке, могу сказать, что ничего личного в отношении ее нет.

- Вы комплексовали или комплексуете по поводу своей внешности?

- Меня все устраивает. И роста мне хватает, он у меня 158, папа высокий – 164, мама маленькая – 156. Я где-то посередке. Я могу быть смешной, могу быть грустной, красавицей, кикимарой.

- Вы росли в бедной семье?

- Да, в бедной.

- А почему вы так говорите?

- Я сужу по количеству ковров и хрусталя в своей квартире. Тогда это был показатель благосостояния семьи. А тогда у нас не было ни одного ковра, ни одной ковровой дорожки, ни одной хрустальной вазы. Ничего! Если что-то и появлялось дома новое, то это было благодаря кредиту. Мы перебивались от зарплаты к зарплате. Новые вещи мне покупались очень редко. Очень нам помогал дедушка. Например, школьную форму мне купили лишь в классе седьмом. А до этого я донашивала форму с чужого плеча.

- Для вас это было унизительно?

- Да, было неловко.

- Вас не оскорбляли по причине вашей бедности?

- Меня трудно было оскорбить. Меня ребятня с нашего округа как-то побаивалась. Я вообще слыла хулиганистой девчонкой и могла постоять за себя. Ко мне даже обращались ребята со двора, чтобы я разобралась с их обидчиками из соседних кварталов. Я шла и разбиралась. И мне не так важно было, сколько их там человек, ставила на место всех. В этом смысле я была сорванцом, мальчишкой. Что касается нашей бедности, то дети как-то не обращали на это внимания. Детвора , мне казалось, больше тянулась к тем, у кого можно было поживиться чем-то. У меня особо не поживиться было. Но зато у меня были свои плюсы. Например, у меня была семья фотографов – папа и дядя. И я знала, что мы придем в парк на выходные и нас нахаляву сфотографируют. Вот этим я уже задавалась. Еще и тем, что у дедушки был свой сад, мы с подружками перед уроками могли придти к нему, постучать в окно, а он давал всем нам сочных яблок. Я строила авторитет на яблоках (смеется). Хотя однажды я прокололась (грустно улыбается). Расскажу вам случай. У меня в детстве была любимая игрушка – Чебурашка. Я ее настолько боготворила, что не расставалась с ней никогда, обнимала и целовала ее так, что затрепала одно ушко. Однажды мы, дети, играли во дворе, а одна из девочек стала приглашать всех на свой день рождения. Я стояла и думала, что же ей подарить, ведь у меня, кроме Чебурашки, не было ничего, а расставаться с любимой игрушкой так не хотелось. Девочка перечислила всех, кроме меня. Я прямо спросила у нее причину отказа видеть меня гостьей на ее празднике. Она ответила мне так: «У тебя бедная семья, ты не сможешь подарить мне что-то приличное». Вы не представляете, как мне было обидно. Я пришла домой, взяла свою любимую Чебурашку, проговорила прощальную речь и отправилась на день рождения этой девочки. Дверь открыла сама именинница.  "Чего тебе?", - спросила она недовольно. Я достала из-за спины свою чебурашку и со словами «Поздравляю тебя с днем рождения» вручила ей подарок. Мне казалось, что она распахнет передо мной двери, вежливо пригласит меня в дом и усадит со всеми за стол. Щас! Она взяла мою чебурашку и громко захлопнула перед моим носом дверь. Я остолбенеле от такой наглости. Хотела было уйти, как дверь открылась и именинница ехидно сказала: «Мне не нужна твоя старая игрушка с дырками». Оказывается, пока я стояла за дверью, именинница и гости обследовали мой презент и вынесли приговор - не принимать. Они даже не поняли, какую я принесла жертву, отдавая своего Чебурашку. Я взяла свою Чебурашку и поплелась домой. Честное слово, я даже была рада, что не угодила этой девочке своим подарком. Зато моя любимая игрушка осталась со мной.

- А у Сони есть Чебурашка?

- Даже две. Я возвращалась с гастролей и в аэропорту купила ей Чебурашку. Приезжаю домой, а Соня говорит мне, что у нее уже есть одна. Видимо, кто-то успел подарить ей раньше меня.

- На сцене вы бесшабашная, кажется, что у вас нет проблем, хотя уверен, что они у вас с лихвой. Скажите, а как вы будете воспитывать Соню, исходя из опыта вашего бедного детства? Будете сызмальства приучать ее к роскоши и богатству?

- Я стараюсь объяснить Соне, что деньги и блага не берутся из ниоткуда, а достаются тяжелым трудом. Когда я уезжаю на гастроли и хочу чтобы ребенок не плакал, я спрашиваю у нее разрешения на отъезд. Делаю это играючи. Говорю: «Доченька, мне предложили съездить на концерт, за это мне дадут зарплату. Впереди выходные и мы должны куда-то сходить, купить продуктов и подарков тебе». Она думает несколько минут, а потом говорит: «Съезди, мамочка, заработай денег, они ведь нам нужны». На сегодняшний день, у нее нет ощущения вседоступности, типа покажи пальцем, а  я немедленно исполню любое ее желание, как золотая рыбка. 

Я - не фея и золотая рыбка. Она иногда в магазине, увидев куклу, подходит ко мне и говорит: «Ой, мамочка, какая красивая кукла! Она, наверное, очень дорогая». Я не разрушаю это ее качество понимать цену вещам и жизни. Говорю ей, что эта кукла дорогая, но мы когда-нибудь ее сможем купить. Предлагаю ей, чтобы она в преддверии Нового года попросила Деда Мороза подарить ей эту куклу. Такое игровое воспитание очень помогает в воспитании ребенка. Конфеты она у меня получает как заработную плату за чтение, математику, спорт. А помочь мне по хозяйству – это у нас бонус. Хочешь помыть посуду, заработай это право, почитай книжку. Потому что это дело взрослых. Вот так!

- Судьба любит вас?

- Наверное, да. Не хочу гневить Бога.

- Вы как-то сказали, что вам тяжело смешить людей. Если вы не в состоянии влюбленности. Простите, но судя по тому, что вы всегда смешите всех от души, то можно подумать, что из состояния любви вы не выходите никогда?

- Я  поддерживаю это состояние, культивирую его. Я влюблена в жизнь, очень люблю и хочу жить. И мне есть ради кого.

- Но для женщины мало быть влюбленной в жизнь, ей необходимо быть влюбленной в мужчину. Так?

- Так. Это происходит время от времени. Угасает одна любовь, рождается новая.

- Тех мужчин, с кем вас сталкивает жизнь, тяготит наличие у вас дочери?

- Нет, не было такого ни разу. Не хочу никого очернить. Дочь никогда не была помехой в наших отношениях. И я никогда не скрывала того, что у меня дочь, только бравировала этим.

- А как вообще строят отношения с мужчинами женщины из шоу-бизнеса?

- Сложно-сложно.

- Но вы же не сможете подойти первой к мужчине и предложить себя, попутно объясняя ему, что вы та самая Елена Воробей?

- Да, мне противно это. Я не предлагаю себя. Я же не являюсь товаром. Отношения могут возникнуть сами, спонтанно. Чаще всего отношения завязываются по работе.

- Регину Дубовицкую воспринимают по-разному. Многие называют ее властолюбивой хозяйкой программы, которая не терпит возражений. Как вам работается с ней?

- Мы, конечно, не лучшие подружки. Это было бы странным видеть в подружках дам, у которой большая возрастная разница. Отношения у нас хорошие, я ими дорожу. Поначалу наши отношения не были безоблачными. Когда мы ездили с «Аншлагом» в тур по Волге, мне не дали выступить. Я просто отдыхала с аншлаговцами, но не работала. Винокур даже подходил к Дубовицкой с просьбой разрешить мне выступить, но на сцену не выпускали. Это превратилось для меня в стресс. Отношения с хозяйкой «Аншлага» складывались еще долго.

- А почему Дубовицкая была против вашего участия в программе «Аншлаг»?

- Не знаю. Может быть, номер мой ей показался еще не совсем обкатанным или я казалась зеленой и неопытной. Но все минусы я превращаю в плюсы. Так меня учила Алла Пугачева. В начале своей карьеры я стала жаловаться ей, что у меня ничего не получается. На что Алла Борисовна сказала мне мудрую вещь: «У меня столько неприятностей, а я беру их и закалываю, как украшения, и иду, улыбаясь, дальше. И все вокруг меняется в лучшую сторону». Прошло время и я поняла, что она права. Наша размолвка с Дубовицкой и то, что меня не ставили в программу, пошла мне лишь на пользу. Я пошла в другие программы, у меня появилось свободное время. Я использовала это время во благо, а в результате минус превратился в плюс.

- Плюсом стало и то, что она пригласила вас на свои «Рождественские встречи»?

- Да. Она сказала мне тогда: «Лена, я -не фея, я даю людям только шанс, им предстоит стать дирижерами своей судьбы. И от того, как они воспользуются этим шансом, зависит их дальнейшая жизнь». И я использовала этот шанс, на мой взгляд, умело. И мне было приятно, что Пугачева пригласила меня в третий раз в качестве актрисы-пародистки, но при этом, не забыв сказать, что я себя реализую в этой области не полностью, велела не забывать, что я - актриса.

- А вот на афишах «Рождественских встреч» была некая Елена Либен. Не вы ли это были?

- Я. Это Алла Борисовна так распорядилась с моей фамилией Лебенбаум. Рука хирурга рубанула (смеется). Она говорила, что фамилия трудновыговаримая. Привела мне пример Анжелики Варум. Давай, говорит, возьмем полфамилии и родителей не обидим. Лебенбаум с немецкого  - «дерево жизни», а Пугачева превратила ее в Либен, то есть - в любовь.

- А правда, что она вам часто снилась до вашего знакомства?

- Да, чуть ли не каждую ночь. Я уж думала к чему бы это, такое частое явление Аллы Борисовны в моих снах. Видимо, к нашему знакомству и сотрудничеству. Иногда надо прислушиваться к знакам судьбы.

- Лена, а в тяжелые периоды вашей жизни вы не думали эмигрировать? Ведь с фамилией Лебенбаум вас бы приняли с распростертыми объятиями?

- Нет, я никогда не хотела уехать из страны. Когда я еще была школьницей, мои родители хотели эмигрировать в Израиль. Было продано все. У нас стоял огромный сундук с каким-то барахлом, помимо родительских вещей, были еще и ноты. Все было продано, а ноты остались. Помню, мой дедушка ходил в партию и жаловался на то, что родители хотят вывезти талантливого ребенка, которая может стать талантливой пианисткой. Что-то сработало и родителей  не выпустили. Так я и не стала эмигранткой. Хотя два брата моего отца уехали и живут в Израиле. Говорю вам без пафоса, я люблю Россию, люблю этих людей, которые здесь живут. Россия ведь разная. Это и умение прийти в гости без звонка, оторваться на выходных до полуобморочного состояния, выпить на брудершафт с незнакомцем на улице и пойти на край света за приключениями. Это наша Россия, другого такого государства нет.

- Если представить, что вы уйдете из профессии, куда придете?

- Опять в театр, откуда и начинала. Я в него одной ногой вернулась. Я просто была в долгом академическом отпуске. Я занята в спектакле «Джексон моей жены», антерпризном спектакле по пьесе Кальдерона «С любовью не шутят». Я в процессе.

Автор: Рамазан Рамазанов