Фурсенко решил закрыть еще 5000 школ

Значит, деревенские дети потеряют последнюю возможность социализации

Министр образования Андрей Фурсенко, вне всякого сомнения, генератор идей. Он не только их продуцирует, но и претворяет в жизнь. Идеи при этом, на мой взгляд, так себе, а часто и вовсе вредные для системы образования, но энергия г-на министра просто поражает. Вся страна, кажется, против его начинаний, а они все равно внедряются. Несокрушимая у него энергия, как у боксера-тяжеловеса, даром что по виду – типичный интеллигент. Уж как все были против ЕГЭ, аргументированно доказывая его вредность и пагубность – и что же? Работает ЕГЭ.

Теперь Фурсенко готов взяться за сельские школы. Выступая сегодня в Госдуме, министр сказал, что нужно закрыть значительную часть тех школ страны, которые не отвечают требованиям сегодняшнего дня. «Надо закрывать часть школ, не соответствующих современным требованиям, и строить новые школы. Держаться за школы, где учатся 5-7 человек (а таких – порядка 5000 в стране), – это неправильно. Дети там научиться ничему толковому не могут», – сказал министр.

Значит, современные требования таковы, что учеников в школе должно быть много, а если их мало – закрыть ее. Содержать такую школу неправильно, а повесить на нее замок – самое оно. И пусть дети с учителями идут куда подальше... Собственно, детей станут возить на автобусах в райцентр, где их «подселят» в одну из больших школ, а уволенным учителям придется жить со своих приусадебных грядок.

Интересно, какую школу окончил сам г-н министр? Наверное, какую-нибудь из столичных, элитных-преэлитных, и он не знает, что такое ежедневно в любую погоду добираться из маленькой деревни в школу в соседнем селе.

А вот мне приходилось одно время довольно долго наблюдать за таким учебным процессом. Дети, которых привозили из деревень в старшие классы, так и не стали в них своими, не влились в ученический коллектив, чувствовали себя скованно и держались обособленно. Возможно, что и по этой причине учились они довольно средне, перебиваясь тройками и довольно редко – четверками. Районные сверстники смотрели на них свысока и часто, не стесняясь, называли «деревней».

Г-н министр говорит, что в своих сельских школах они не научатся ничему толковому? Но и в районной школе они ничему особенному не научились, а в вузы из того выпуска, кажется, так никто и не поступил. Не лучше ли было бы им учиться там, где живут, вместо того, чтобы постоянно комплексовать в новой обстановке? Помнится, некоторая часть из них потом вообще являлась на занятия через день, а находились и такие, которые не ходили четвертями.

Проблема имеет и другой аспект. Какие очаги культуры были раньше в селе? Школа, сельсовет, правление колхоза, церковь, клуб. Правлений колхозов теперь нет, клубы закрыты, церкви – часто тоже. Если закрыть школы, останется сельская администрация, занятая сугубо своими делами. А ведь детям нужна социализация. Где же они смогут ее получить, если не в школе?

Если же еще учесть всякие непогоды, снежные заносы, нечищеные дороги и ломающиеся автобусы, то становится ясно, что значительная часть учебного времени будет такими учениками пропущена. И потом, одно дело – отпустить в район старшеклассника, и совсем другое – младшего школьника. Смогут ли родители сделать это с легким сердцем? Но министерству, судя по всему, очень хочется сэкономить на сельских школах, и рано или поздно оно своего добьется. А жаль.