Империя на спицах

Как женщины Учкекена дали россиянкам по шапке

'''Учкекен, если кто не знает, - село на границе Карачаево-Черкесии и Ставропольского края. На юге место очень популярное. По выходным сюда, на самый богатый рынок пряжи, съезжается до десяти тысяч человек. Одни предлагают товар, другие покупают его со вкусом и знанием дела: не какой-нибудь там моточек для забавы, а целые вязанки или штабеля - по-другому и не назвать эти шерстяные нагромождения. В будни на улицах народу мало. Все сидят по домам и вяжут до умопомрачения. Обозреватель "Недели" Людмила Бутузова нашла цех, где 10 женщин изготавливают береты и шапочки.'''

'''Фасон и профиль'''

Надо сказать, что грохот от этого - в принципе спокойного и бесшумного - занятия стоит ужасный. Его создают четыре вязальные машинки "Штолль". Немцы вроде бы не должны производить такую оглушительную технику.

- Они и не производят, - говорит хозяйка цеха Роза. - Просто мы эксплуатируем их нещадно, детали износились, муж поставил свои болты и гайки, машинки бесятся от возмущения.

Девчонки нашли выход - надели наушники, и кто песни слушает, кто английский учит. Дочка Розы - Алина, помогая матери после уроков, таким образом освоила язык на твердую "пятерку" и даже сумела поступить на бюджетное отделение иняза.

- Я думаю, когда-нибудь она все равно сюда вернется, - без всякого сожаления предполагает Роза. - Почему вы удивляетесь? Вязание - совсем неплохое ремесло. Если его освоить в совершенстве, никогда не будешь бояться кризиса или других потрясений в государстве. Твои собственные руки тебя и выручат, и защитят.

Так думают многие в Учкекене. Это убеждение помогает здешним людям приспособиться к жизни и даже вполне комфортно ее устроить. По воскресеньям на рынке торгуют пряжей люди самых разных профессий - учителя, инженеры, медсестры. Обычное дело, когда у шерстяных завалов родители обсуждают с классной руководительницей школьные успехи своих чад или просят здешнего землеустроителя, много лет занимающегося прядильным производством, оценить качество ниток, завезенных неизвестным здесь торговцем. Моя собеседница Роза Джатлоева - выпускница института культуры, но получилось так, что она стала дизайнером головных уборов. На компьютере моделирует фасоны, а потом загружает "Штоллям" программу, и она, видимо, им нравится, потому что машинки изо всех сил стараются выполнить задание. Через каждые три минуты появляется готовый беретик с крошечным шарфиком или изящная шапочка, вполне достойная столичного прилавка. Отпускная цена - 200 рублей (полтинник - пряжа, 20 рублей - зарплата работницам, еще двадцать - прибыль предприятию, остальное - транспортные расходы на отправку товара).

- В Москве мы не торгуем, - что есть мочи кричит хозяйка, перекрывая азарт выбивающихся из сил немецких "инвалидов". - У нас не подходящий для милиции профиль.

'''Рынок сбыта - вся страна'''

Мы выходим с ней в подсобку, где не так шумно. Роза садится на огромный куль, на котором крупно написано: "Хабаровск. Галя М." Подо мной мешок "Усть-Кут. Колыванову Коле". Роза рассказывает, что раньше она снимала для вязальщиц две комнаты в неработающем доме быта, но потом это стало невыгодно - дорого платить за электричество и отопление. Тогда муж переделал свой гараж под мастерскую, и весь коллектив перебрался сюда.

Мне кажется, что многие могли бы вязать дома. Например, треугольные платки с кистями, которые здесь почему-то называют шалями. Для этого нужны только спицы и совсем необязательно мучить барабанные перепонки.

- Могли бы, - соглашается Роза. - Но не захотели. Понимаете, у нас в селе нет никакого производства, я даже не помню, было ли оно вообще когда-нибудь. А мы - люди общественные, в четырех стенах умираем с тоски.

Поэтому, наверное, каждый житель Учкекена хотя бы раз в жизни ездил по стране торговать вязаными изделиями. Но вообще-то давным-давно сложились бригады, которые закупают у земляков трикотаж, присоединяют к нему собственноручно связанные вещи и колесят по стране, одевая соотечественников. Мать Розы - Мадина - проездила так пятнадцать лет. У нее пятеро детей, надо было кормить семью.

Куда ездят? Да куда глаза глядят. Однажды Мадина с товарками добралась до Полярного круга, узнав, что там, в поселке Усть-Уса, родился их кумир Валерий Леонтьев. Решили, что место, наверное, очень культурное, раз производит на свет талантливых людей. А приехали - там такая жуть! Вместо аэропорта деревянный короб, забитый какими-то мужиками. Эти разбойники как давай шурудить баулы, шапки раскидали и чуть не с ножом к горлу: "Выпить привезли?". У женщин, кроме пузырька валерьянки, ничего не было. Отдали и первым рейсом бежать домой. После этой трагической истории в Учкекене еще больше зауважали певца Леонтьева именно за то, что он навсегда уехал со своей родины.

- Все, - прекращает Роза рассказ на самом интересном месте. - Пора включать телевизор.

'''Сила телевидения'''

В Учкекене есть свое телевидение, что является предметом зависти всей Кабардино-Балкарии. Учкекен-ТВ по часу вещает на канале Санкт-Петербурга два раза в неделю. Это святое время. Умолкают не только вязальные машинки, но даже грудные дети смотрят в телевизор не отрываясь.

Розины работницы ловят каждое слово, как будто на экране детектив. А там решительно ничего не происходит. Дикторша весь час нейтрально читает поздравления: брат поздравляет брата с днем свадьбы, свекровь невестку - с днем рождения, жена мужа с 15-летием их дочери... На мой взгляд, скука смертная.

- Ты что! - хором обижаются вязальщицы. - Это наша жизнь. Представляешь, если бы Георгий не поздравил своего брата Солтана? Все бы переживали, что у них в семье опять неполадки, а так сразу понятно, что Георгий простил Солтана. Про свекровь я уже сама догадалась - смирилась, значит, с невесткой.

- Тебе просто не повезло, - примирительно говорит Мадина, - в этот раз не было дебатов. Телевизионщики ни одну партию не зажимают и никого не редактируют, полная свобода мнений. А действенность какая! Не то что на основных каналах, - подкалывает она Центральное телевидение. - У нас в прошлом месяце стадо коров пропало, 10 семей пострадало. В самом начале дали объявление по телевизору. К концу передачи прямо в эфир три звонка: видели коров, движутся на восток. Мы по машинам - и вслед. Нашли. Лежат красавицы все в грязи, некормленые, недоеные. А уж как рады-то были. Разве такое на ЦТ возможно?

Нет, коров по нему искать точно не будут.

'''Дом из шапок'''

В разговоре мы все время уходим от беретов и шапочек, а мне, например, страшно интересно, кто такая Галя М. из Хабаровска, на чьем мешке сидела Роза.

- Я ее ни разу не видела, - отвечает она. - Понятия не имею, как выглядит и чем занимается. Познакомились по интернету, на сайте "Одноклассники".

Как же так? В мешке шапок на полмиллиона рублей. А если не отдаст деньги?

- Отдаст, - говорит Роза, - за два года еще ни разу не подводила. Да и вообще, она - лучшая партнерша. Всегда сообщает, какая модель продается, а какую надо изменить. К следующей посылке мы уже перестраиваемся.

Раз в неделю из Учкекена в Москву отправляется пара "КамАЗов", груженных носками, шапками и шалями. Баулы развозятся по вокзалам и поездами передаются в города от Урала до Дальнего Востока. Там их принимают знакомые коммерсанты и распихивают по своим лавкам. Расчет за товар - переводом либо с кем-нибудь из учкекенцев, залетевших в эти края продать свой товар и по-быстрому уехать.

Интересно, какие же деньги крутятся в прядильном бизнесе Учкекена?

- Трудно сказать, - пожимает плечами Роза. - На учете стоят все, про нас даже как-то писали, что по количеству предпринимателей село перегнало все города России, кроме Москвы и Санкт-Петербурга. Вычислить оборот по налогам невозможно - никто ведь не показывает реальные доходы. Да, это неправильно. Но ведь и мы ничего не просим. Садик развалился или школа - ремонтируем сами, на свои деньги. С благоустройством улиц вопрос решен так же. А что нам еще надо? Пусть государство помогает тем, кто не может заработать. Мы пока справляемся сами.

На вязании и нитках построены целые дворцы. Не такие, конечно, как на Рублево-Успенском шоссе под Москвой, но некоторые бы и там смотрелись достойно. Роза живет в доме поскромнее. Такие строили первопроходцы трикотажного дела.

- В нем миллионов шесть шапок, которые за 15 лет вручную связали моя мать, я и сестры, - говорит Роза. - Это тяжкий труд, но мы его выбрали сами. Сейчас я уже не считаю, сколько моих изделий разошлось по России. Просто иногда кольнет: вот кто-то наряжается и даже не догадывается, что над этой штучкой корпела я.

- Роза, а ведь этот бизнес может закончиться.

- Мы этого не боимся, - усмехается она. - Наш товар будет нужен всегда, потому что мы не заглядываемся на богатых, а работаем для тех, кто и при малых деньгах хочет выглядеть прилично.

'''Людмила Бутузова'''