«Рахмонов не может обойтись без российской поддержки»

Значение Таджикистана для нас не надо преувеличивать

Во время первого государственного визита таджикского президента в Россию за всю историю двусторонних отношений, завершившегося в конце минувшей недели, лидерам двух стран удалось урегулировать вопросы, связанные с долгом за электричество, реализацией энергетических проектов, в частности в газовой сфере, а также договориться по российской военной базе в Таджикистане. В принятом по итогам встречи совместном заявлении президенты Дмитрий Медведев и Эмомали Рахмон зафиксировали «обоюдное стремление к дальнейшему расширению и углублению дружеских отношений, стратегического партнерства, союзничества и всестороннего взаимовыгодного сотрудничества», сообщает РИА «Новости».

'''По просьбе KM.RU итоги переговоров президентов Таджикистана и России, а также потенциал сотрудничества двух стран в эксклюзивном комментарии оценил заместитель директора Центра политических технологий Сергей Михеев:'''

Что касается Таджикистана и его значения для нас, то его не надо преувеличивать, но не стоит и преуменьшать. В общем, по большому счету, если бы у нас была нормально оборудованная граница и пограничный комплекс, подобный тому, что был в Советском Союзе, можно было бы, в общем-то, и забыть про Таджикистан, если честно сказать. А проблема в том, что Таджикистан и другие республики Центральной Азии – это фактически буфер между нестабильным регионом мира – Афганистаном - и нашей практически открытой границей на этом направлении. Потому что граница с Казахстаном реально не существует, она представляет собой контрольно-пропускные пункты на наиболее крупных дорогах.

То есть, конечно, ничего подобного советской границе у нас на этом участке нет, а значит контрабанда и наркотрафик - все идет, так сказать, таким полноводным потоком. И неудивительно, что в последние годы трафик серьезно увеличился. Поэтому наше присутствие в Таджикистане позволяет нам хотя бы как-то контролировать вот это опасное направление или предпринимать хоть какие-то шаги ля того, чтобы не допустить распространения нестабильности со стороны Афганистана в нашу сторону, в сторону Центральной Азии.

'''Присутствие российских войск в Таджикистане смогло остановить гражданскую войну'''

С другой стороны, не стоит преувеличивать этот вопрос, потому что на самом деле какими-то прямо вот серьезными возможностями 201-я база там не обладает. Она, скорее, там находится не столько для нас, сколько для самого Рахмона, потому что известно, что именно присутствие российских войск в свое время смогло остановить гражданскую войну в Таджикистане, в результате которой Рахмонов и пришел к власти. Поэтому здесь надо понимать ситуацию, она такая неоднозначная. Да, действительно, Таджикистан, может быть интересен в том числе с точки зрения экономической. Там достаточно много залежей полезных ископаемых, но они разрабатываются достаточно вяло, и скорее он интересен потенциально, чем в настоящий момент.

Поэтому я думаю, что здесь не надо никаких восторгов в оценке того, что произошло, – с одной стороны, с другой стороны, мы продемонстрировали, что на самом деле Рахмонов все-таки не может обойтись без российской поддержки, и он и сам фактически это признал по результатам данных переговоров. Одновременно надо понимать, что, хотя Рахмонов и отказался от требования платы за российскую базу, фактически эта плата все равно косвенным образом будет взиматься, потому что ему удалось продвинуть решение по достройке каскада ГРЭС, а это достаточно серьезные деньги с очень неблизкой отдачей. Ему удалось договориться о поставках оружия и, скорее всего, по льготным ценам. И я думаю, что это как бы такая косвенная, непрямая плата за этот компромисс.

'''Мы пытаемся обеспечивать собственные интересы'''

Что касается вопроса с русским языком, то мне кажется, что многие постсоветские государства научились этим вопросом оперировать, выбивая из Москвы деньги. В том числе сейчас Рахмонов это продемонстрировал. Вот такое, знаете, американское ноу-хау типа ПРО – создать некий информационный повод, который, в общем-то, руками потрогать нельзя, но за который можно получить вполне реальные дивиденды. Так что я думаю, что эти переговоры стали компромиссом между обеспечением наших интересов и между тем, чего от нас хотел Рахмонов.

Да, действительно, можно сказать о том, что некоторый период напряженности, который по крайней мере по риторике наблюдался в течение последних года-двух, эти переговоры остановили, и, может быть, дальше будет немножко спокойнее. Но сказать, что мы усилились? Нет, потому что мы не получили там ничего нового. То есть усиление означает получение каких-то новых возможностей, а новых возможностей там мы не получили.

Мы стараемся не столько блокировать экспансию США, потому что экспансии США как таковой в таком прямом смысле в Таджикистане, например, нет. Есть попытки влиять, но об экспансии говорить не имеет смысла, потому что они в Афганистане-то не могут разобраться со своими проблемами. Что уж там говорить о Центральной Азии. Мы пытаемся обеспечивать собственные интересы. Мы пытаемся сделать так, чтобы нас не выдавили из этого региона, пытаемся, так сказать, не потерять имеющееся влияние. Естественно, что в этом деле мы вступаем в конкуренцию с другими центрами силы и в том числе с американцами, хотя не только в американцах дело, естественно.