От вступления в ВТО выиграют только чиновники и сырьевики

Владимир Путин провел переговоры с председателем Еврокомиссии

На исходе минувшей недели премьер Владимир Путин провел в Брюсселе переговоры с председателем Еврокомиссии Жозе Баррозу. В числе обсуждаемых вопросов была и тема вступления России во Всемирную торговую организацию (ВТО).

«Говоря о торговле, мы не обошли стороной один из самых актуальных вопросов – вопрос вступления России во Всемирную торговую организацию. Это выгодно и России, и Евросоюзу», – сказал Путин на итоговой пресс-конференции. «Уже состоялось 12 раундов переговоров, проделана большая конкретная работа; довести ее до финала – наша общая задача», – цитирует премьера сайт председателя правительства РФ.

Напомним, что первые попытки нашей страны присоединиться к предшественнику ВТО – ГАТТ – были предприняты еще в 1986 году. Тогда СССР получил отказ, поскольку его экономика носила нерыночный характер. А с 1995 года начались переговоры о вступлении России собственно в ВТО. Так дискуссии и тянутся по сию пору, хотя кажется, что они уже близки к завершению. Между тем широкой общественности до сих пор детально неизвестны условия, на которых нашу страну готовы принять в ВТО. И хотя на высоком уровне регулярно произносятся слова о том, что России выгодно стать членом этой организации, многие эксперты не разделяют оптимизма по этому поводу.

Что же смущает аналитиков? Дело в том, что выполнение правил ВТО означает либерализацию торговли и снижение до минимума возможностей государства защищать свой внутренний рынок. Речь идет не только о протекционистских пошлинах, но и о политике субсидий, использовании льготных энерготарифов и т. п. Есть немало и других подводных камней, которые нельзя не учитывать.

Как отразится вступление в ВТО на нашей экономике? На эту тему журналист портала КМ.RU Дионис Каптарь беседует с заместителем председателя Комитета ГД по бюджету и налогам Сергеем Штогриным:

– Выгодно ли России вступление в ВТО?

– Чтобы ответить на этот вопрос, надо оценить, насколько мы конкурентоспособны на мировом рынке. Первый раз я избирался в Государственную Думу в 1995 году в Биробиджане. Тогда там были 4 фабрики легкой промышленности. Сегодня где-то на 20% работает фабрика валяной обуви, чулочно-трикотажная фабрика – на 10%, швейной уже нет (остался трикотажный цех), и обувная кое-что немножко выпускает. А знаете, почему? Да потому что хлынул дешевый ширпотреб из Китая. По легкой, текстильной промышленности аналогичная ситуация – в Иваново и в Костроме. Так вот: вступление в ВТО еще больше открывает границы нашего рынка.

– А что государство делает для повышения конкурентоспособности наших предприятий?

– Почти ничего. Я добивался, чтобы из федерального бюджета была поддержка в техническом переоснащении фабрик. С большим скрипом удалось обеспечить ежегодную субсидию порядка 150 млн руб. Она идет на компенсацию процентных ставок по кредитам, которые берутся в коммерческих банках для закупки сырья и на техническое перевооружение. Но это – мизер.

– Какие отрасли российской экономики не пострадают от вступления в ВТО?

– Это не страшно нефтяному и алюминиевому секторам, добыче золота и алмазов.

– Т. е. сырьевикам ВТО выгодно?

– Не то чтобы выгодно – им все равно. Однако вступление в ВТО ограничивает установление ввозных пошлин, и это имеет значение для машиностроительного комплекса, станкостроения, автомобилестроения, сельского хозяйства. Им будет очень сложно конкурировать в новых условиях. Кстати, в прошлом году работала программа утилизации наших машин, а если бы мы состояли в ВТО, то такие вещи делать в принципе нельзя.

– Какой уровень протекционистской защиты необходим российской экономике?

– Такой, при котором наши товары были бы дешевле импортных аналогов на 3-5%. Даже при равенстве цены для нас возникает проблема, потому что произвести товар сложнее, чем купить за границей и привезти.

– Кто же тогда усиленно толкает Россию в ВТО, если значительной части экономики это невыгодно?

– Чиновников интересует вопрос пиара. Вот, мол, при нашем правлении произошло вступление в ВТО... При этом они плохо отслеживают будущее реального сектора и не просчитывают шаги глобального характера.