Стратегические трудности ВМФ России

Военно-морская сила характеризуется гибкостью и взаимозаменяемостью

Военно-морская сила характеризуется гибкостью и взаимозаменяемостью. Из-за сравнительно открытого характера морей суда и флотилии могут быть передислоцированы из одного порта в другой, из одной кризисной зоны в другую для выполнения операций или оказания влияния. Действительно, привлекательность военно-морских сил заключается в способности кораблей быстро откликнуться на кризисную ситуацию, независимо от местоположения, не требуя долгосрочных политических и инфраструктурных затрат.

Однако из всех основных морских держав Россия остается наиболее ограниченной своей не слишком удачной в этом отношении географией. Российским судам, базирующимся в Арктике, Балтике, Черном море и Тихом океане, не так-то легко поддержать друг друга, и эта проблема в значительной степени проявилась в ходе русско-японской войны 1904 года, когда императорский флот Японии фактически уничтожил русский Тихоокеанский и Балтийский флоты. И лишь бескомпромиссность Турции уберегла Черноморский флот России от той же участи. Морская политика страны серьезно страдала от подобных ограничений в Первой и Второй мировых войнах, равно как и во время холодной войны.

Поэтому, принимая решения о базировании своих военных судов, Россия сталкивается со стратегической дилеммой. Из-за относительной изоляции своих флотов развернутые в одном регионе корабли не могут быть перераспределены в случае необходимости, а их влияние на окружающий регион невозможно спроецировать куда-либо еще. В общем, российская военно-морская сила – не гибкая и не взаимозаменяемая. С аналогичными трудностями сталкиваются и другие государства, но не в такой степени. Способность к развертыванию ВМФ России должна отражать уровень политической и стратегической приверженности региону, что не является обязательным в стратегическом планировании других стран.

При любом анализе угрозы, которую представляет собой российский морской флот, следует учитывать эти факторы. Возможности, таящиеся в дружеском партнерстве с российским флотом, и угрозы, которые могут от него исходить, ограничиваются одними и теми же факторами – географическими. Аналитики не согласны с тем, что запланированные российские военно-морские развертывания говорят о какой-то важной стратегии в будущем. Подполковник армии США Джон Мовчан утверждает в своей недавней статье, опубликованной в издании Военно-морского института США, что проекты по расширению возможностей Черноморского флота России представляют угрозу интересам Соединенных Штатов и НАТО на Кавказе.

Дмитрий Горенбург, с другой стороны, подчеркнул, что никакой опасности для НАТО потенциал российского флота в Черном море не представляет. Напротив, из его слов следует, что российские войска, расположенные там, могут поддерживать операции НАТО в Средиземном море в рамках операции «Активные усилия», а также быть полезными у берегов Сомали. Кроме того, Горенбург утверждает, что реальное российское военно-морское будущее лежит в Тихоокеанском регионе, а то, что Россия планирует разместить там первые два из заказанных во Франции корабля-амфибии класса «Мистраль», лишь доказывает его утверждение.

В более широком смысле эти споры происходят на фоне продолжающегося крушения российского военно-морского потенциала. Хотя российский флот на самом деле обладает некоторыми современными кораблями, многие из принадлежащих ему судов приближаются к концу срока своей годности. Несмотря на недавнее оживление, судостроительная промышленность России находится где-то между проблемным и «погибающим» состояниями. Строительство не успевает за старением кораблей и их списанием. Планы по строительству дополнительных авианосцев в дополнение к «Адмиралу Кузнецову» были приостановлены на неопределенный срок. Важнейшим из недавних проектов по приобретению стали четыре купленные у Франции вертолетоносца класса «Мистраль», два из которых будут построены во Франции, а два – в России. Одним из ключевых оснований для этой сделки стал ее исключительно мощный стимул для судостроительной промышленности России: ведь целью напряженных переговоров, растянувшихся на несколько месяцев, было строительство аж двух кораблей на российских верфях.

И хотя во внешней оценке российских решений есть некоторая тревога, смещение акцента от Атлантического океана к Тихому придает особый смысл российскому стратегическому планированию. Вообще говоря, военно-морские силы Западной Европы находятся в состоянии упадка. В частности, Королевский военно-морской флот Великобритании подвергается многочисленным сокращениям в результате мер по жесткой экономии бюджетных средств, а Франция задержала строительство второго вертолетоносца на неопределенное время. Другие крупные европейские флотилии, включая Италию и Испанию, продолжают сохранять респектабельный потенциал, но не прогрессируют. Следовательно, даже в случае сокращения возможностей российских военно-морских сил уязвимость России на морских просторах Запада не увеличивается. Черное море остается предметом озабоченности России, но ее вполне устраивает наземное превосходство над Грузией, равно как и хорошие отношения с большинством прилегающих к морю стран.

В то время как морская угроза в Европе отступает, растут азиатские флотилии, делая позицию России как тихоокеанской морской державы все более неустойчивой. И, несмотря на то, что традиционные силы морской самообороны Японии и ВМС США остаются ключевыми игроками, новые силы все же появляются. Наиболее важная из этих сил – флот Китайской Народной Республики, который сегодня может похвастаться обширным количеством надводных и подводных кораблей и готовый, по сообщениям, приступить к первому эксперименту по созданию авианосца. Также усилились южнокорейские ВМС, имея в своем распоряжении некоторые крупнейшие и наиболее современные единицы военно-морской техники, в то время как Индия занята собственным амбициозным военно-морским наращиванием. Поэтому и месторасположение сместилось на восток, но в то же время бóльшая часть морской торговли сдвинулась к Тихому и Индийскому океанам. Так что для ВМФ России имеет смысл последовать этому примеру.

Но если дальнейшее развертывание Россией своих военно-морских сил в Тихоокеанском регионе и сможет успокоить нервы Грузии, то никаким образом не уменьшит каких-либо долгосрочных стратегических проблем для Соединенных Штатов. Наоборот, возвращение российского Тихоокеанского флота значительно усложняет ситуацию в Азии. В конечном счете он станет для Америки большей головной болью, чем сравнительно ограниченный Черноморский. Сильный флот в Тихоокеанском регионе позволит России «угрожать» Японии или же, например, влиять на кризис на Корейском полуострове.

С другой стороны, российский Тихоокеанский флот сможет помочь сдержать нарастание китайского влияния, или содействовать предложенной США Инициативе нераспространения и безопасности (Proliferation Security Initiative, PSI), которая призвана контролировать незаконные поставки оружия. (По иронии судьбы, какое-либо военно-морское соперничество между Россией и Китаем будет включать в себя столкновения российских судов с кораблями Китая, либо приобретенными в России, либо построенными по российским образцам.) Кроме того, проблемы пиратства, осуществления контрабанды и торговли людьми не ограничиваются водами Сомали, и любое дополнительное морское присутствие может помочь их решению.

Можно с уверенностью сказать, что «морские ястребы» в США найдут достаточные основания для беспокойства, будь то развертывание российского флота на Севере, в Черном море или в Тихом океане. Однако специалисты Соединенных Штатов по стратегическому планированию должны помнить, что российские военно-морские силы будут по-прежнему сталкиваться с серьезными препятствиями географического характера, которые ограничивают их гибкость и мобильность и которые являются основой морской мощи. Независимо от того, будут ли США рассматривать Россию как соперника или партнера, они должны держать это обстоятельство в уме.