Рабоче-крестьянская Белая армия: о чем молчат школьные учебники

Социальный состав Белой армии не соответствует мифу о помещиках-капиталистах

Белогвардейцы. Адъютанты, помощники и заместители командующего Добровольческой армией генерал-лейтенанта В. З. Май-Маевского на фоне его личного поезда, Полтава, 31 июля 1919 года. Фото с сайта wikimedia.org

5 сентября 1918 г. Совет народных комиссаров издал Декрет о красном терроре. Это решение подавалось как ответ на деятельность контрреволюционных элементов, и до сих пор многие убеждены, что большевики перешли к жестким мерам лишь в качестве ответного шага на белый террор. Ну что же, давайте обратимся к хронологии событий.

После Октябрьской революции фронт окончательно разложился. Море военнослужащих хлынуло домой, но для многих эта поездка оказалась последней.

В первых числах января 1918 года на станции Иловайской из эшелона 3-го гусарского Елисаветградского полка были удалены офицеры во главе с командиром и отвезены на станцию Успенскую, где в ночь на 18 января расстреляны.

В Евпатории, 15–18 января 1918 года арестовали свыше 800 чел., и начались казни. Людей убивали на транспорте «Трувор» и гидрокрейсере «Румыния». За 15–17 января на обоих судах погибло около 300 чел.

13 января 1918 года Ялту заняли большевики, и сразу же начались масштабные аресты офицеров, большинство из них расстреляно.

Примерно в это же время в Киеве «красные части» уничтожили порядка 3 тысяч человек. В их числе не только офицеры и «буржуи», но и студенты.

Расправы по «классовому» признаку не пресекались центральной большевистской властью. Не последовало даже формального осуждения бессудных казней. Поэтому смехотворно выглядят нынешние попытки неосоветчиков представить эти преступления в виде произвола на местах «вопреки воле Ленина».

Ясное дело, что, когда людей убивают, по крайней мере некоторые из них сопротивляются. Понимая, что офицеров и прочих «буржуев» при «народной власти» ждет смерть, наиболее волевые и смелые из них начали собираться в отряды.

Именно так Белая армия и сформировалась, поскольку на первых порах абсолютное большинство «классово чуждых элементов» и не думало браться за оружие. Советская власть триумфально устанавливалась по всей стране, и на этом этапе практически никто не оказывал ей сопротивления. Даже казачество в целом не желало воевать против красных.

Каледин и Алексеев пытались создать казачью армию, но на их призывы первоначально откликнулась лишь горстка юнкеров, кадетов и студентов. 11 февраля 1918 года у Каледина на Донском направлении было 147 штыков. Повторяю, не 147 тысяч, а 147 штыков.

Надо сказать, что накануне Первой мировой дворян среди офицеров было чуть больше половины. В течение войны офицерами стали еще 260 тысяч человек (минимальная оценка). Из них порядка 70% - выходцы из крестьян, 25% - мещане, рабочие и представители интеллигенции.

То есть офицерский состав в абсолютном своем большинстве состоял отнюдь не из дворян и прочих «мироедов». Их предки никого не секли на конюшнях, никакими поместьями не располагали, и ни в каких «парижах» народные деньги не проматывали. Это были люди простого происхождения, выдвинувшиеся за годы войны благодаря личному мужеству и другим способностям. Соответственно, и Белая армия в массе своей состояла отнюдь не из пресловутых «сынков помещиков-капиталистов». Если судить по социальному составу, то без всякого преувеличения Белая армия была рабоче-крестьянской. Мало того, по признанию самих лидеров Белого движения, лучшие части белых армий состояли из вчерашних красноармейцев, захваченных в плен.

Террор большевиков и бесконечные грабежи населения под предлогом установления «социальной справедливости» сделали для Белого дела больше, чем все белые генералы вместе взятые.

Все это факты – прекрасно известные профессиональным историкам, но абсолютно неудобные для советских пропагандистов и нынешних неосоветски настроенных агитаторов. Почему в старых школьных учебниках об этом ничего не писали, загадкой не является. Однако и сейчас тезис о Рабоче-крестьянской Белой армии воспринимается как безумная ересь.

Что-то не так в нашей системе образования.