Тегеран и Киев: Дорога на Тегеранскую конференцию лежит через взятие Киева

Сталин вел переговоры, опираясь на силу. Лидеры России считают, что нужно постоянно смягчать свою позицию, чтобы не раздражать оппонента

75 лет назад 28 ноября началась и 1 декабря закончилась Тегеранская конференция Большой Тройки - лидеров «Объединенных наций», как называл эту коалицию Франклин Рузвельт. Сталин, Черчилль и Рузвельт шли к ней более двух лет и, когда встретились, определили контуры мира, во многом сохранившиеся до сегодняшнего дня. Потом были Ялта и Потсдам – но в основе решилось все тогда, 75 лет назад.

До чего они договорились в Тегеране и что выполнили:

- В мае 1944 года будет открыт Второй фронт на Западе Европы.
- Советский Союз получит Восточную Пруссию и сохранит за собой территории межвоенной Польши, вошедшие в его состав в 1939 году, а Польша получит компенсацию за счет старопольских земель некогда отторгнутых Германией.
- Республики Прибалтики останутся в составе СССР.
- После разгрома Германии СССР поможет США разгромить Японию.
- После войны будет создана единая мировая организация (ООН), как орган взаимокоординации и сотрудничества всех стран мира.

Вспоминая об этой встрече трех лидеров три четвери века назад, все чаще возникает вопрос - возможна ли сегодня такая встреча, как тогда, и может ли она дать результаты такие, какие были получены тогда, в Тегеране.

Тогда лидеры трех раздираемых между собой противоречиями стран встретиться смогли. И смогли предопределить мир в Европе почти на полвека вперед. И встретились далеко не сразу. И договорились не сразу.

Естественный вопрос: почему удалось договориться – и почему не удается сегодня. Формально-естественный ответ – потому что их объединяла общая угроза: гитлеровская Германия.

Только это не совсем верно. Потому что они встретились и договорились не тогда, когда угроза была максимальной: ни после разгрома Англии и Франции и большинства европейских стран в 1940 году, ни когда Германия блокировала Сталинград и штурмовала Москву, ни когда она выходила к Волге. Кстати, в последних двух случаях смертельная угроза нависала не только над СССР – над всеми: пади Красная Армия, вряд ли что-то могло бы спасти в ближайшей перспективе Англию, а в дальней – и США.

Встретились тогда, когда апогей угрозы миновал: в СССР – коренной перелом в войне, в Африке – разгром экспедиционных германских войск, в Италии – падение режима Муссолини, выход страны из войны, занятие большей части Апеннинского полуострова союзниками. Хотя главными были, что понятно, именно события на советском фронте: большая часть вермахта стоит здесь и терпит поражение здесь.

И на остальных фронтах – терпит поражение в основном потому, что терпит их здесь: дорогу союзникам на Рим откроет наступление Красной Армии на Курской Дуге. Она закончится поражением Германии 23 июля, - и 25 июля падет Муссолини. 23 августа победой закончится Белгородско-Харьковская стратегическая наступательная операция Красной Армии - 3 сентября британские войска высадятся на материковой Италии. 8 сентября Италия капитулирует. Дорогу в Тегеран прокладывали танки Советской Армии: впереди шли танки, за ними – дипломаты.

К Тегеранской конференции судьбу Германии в целом можно было считать предрешенной. Стало ясно, что предрешивший ее за два года сражения без Второго фронта Советский Союз сможет закончить ее также без Второго фронта. И мало чем будет обязан союзникам – почему нужно было встречаться сейчас, когда союзники еще были важны для СССР. А СССР – становился все больше нужен союзникам.

Встреча состоялась тогда, когда союзники все меньше становились нужны СССР, хотя и еще были нужны, а СССР становился все больше нужен союзникам. Ему еще нужен был Второй фронт и закрепление западных границ. США и Англии нужно было, чтобы он не дошел до Ла-Манша. А самим США - помощь в войне с Японией.

С одной стороны, Красная Армия сама могла дойти до Ла-Манша. Европа становилась советской – и для союзников это было плохо. Но могла и не дойти, разгромив Германию на своей территории, а дальше Польши и Восточной Пруссии не заходить. Или просто остановиться на границе, принудив Германию к сепаратному миру и предоставив ей возможность один на один воевать с Британией, а США – сражаться один на один с Японией.

Это вело к большим потерям, но потери союзников в смотавшихся сражениях были бы еще больше: сосредоточения ударов вермахта они не выдерживали даже в 1945 году и обращались в бегство, как только Рейх получал передышку на Восточном фронте. И Черчилль, и Рузвельт понимали, что их будущее – в руках Сталина. И когда он, устав от отговорок по поводу высадки союзных войск, встал в Тегеране из-за стола и сказал: «У нас слишком много дел дома, чтобы здесь тратить время. Ничего путного, как я вижу, не получается», - вопросы начали решаться один за другим.

Да, они собрались и договорились 28 ноября – 1 декабря. Но перед этим произошло еще одно событие, сделавшее эту встречу возможной и плодотворной: за три недели до начала встречи советскими войсками был освобожден Киев, а затем – Житомир. И именно это было последним и самым веским доводом к тому, чтобы Конференция в Тегеране состоялась. И чтобы Сталин смог там говорить с союзниками в качестве победителя.

Дорога к решениям Тегеранской конференции проходила через Киев.

Сталин вел переговоры, опираясь на силу и на свои танковые армии. И на их победы. И открыто демонстрировал, что союзники ему нужны меньше, чем он союзникам. Вопрос о том, можно ли мировым лидерам договориться сегодня, как договорились тогда, упирается в тот же вопрос: нужно взять Киев.

Лидеры России считают, что нужно постоянно смягчать и умиротворять свою позицию, чтобы не раздражать оппонента. Лидеры Запада считают, что нужно наращивать давление на Россию, увеличивая ее уступчивость и стремление к договоренностям.

Россия сегодня все время намечает рубежи: сейчас нельзя нанести удар, чтобы не сорвать Олимпиаду, а сейчас нельзя – чтобы не сорвать чемпионат мира, а сейчас нельзя – чтобы не сорвать встречу с Трампом.

Запад все время делает выводы: Россия дорожит Олимпиадой – захватим Украину, пока идет Олимпиада, Россия дорожит чемпионатом - нанесем новые удары до чемпионата, Россия ждет встречи с Трампом – проведем одну без результата, наметим следующую, потом играючи ее перенесем, потом проведем еще одну провокацию, если всерьез не ответит – займем еще более жесткую позицию на переговорах.

СССР в ту войну действовал иначе: вы не готовы договариваться – мы освобождаем новые города, вы все не решаетесь на Второй фронт – мы идем дальше на Запад, вы все еще отговариваетесь – мы обойдемся без вас, встаем и уходим.

Если бы  Россия освободила Киев в 2014-м году – санкций было бы куда меньше. И меньше крови было бы в Донбассе. Освободила бы она его в 2015 году – Обама к осени уже прилетел бы на переговоры в Москву. Освободила бы Россия Киев к 7-му ноября 2018 года – Трамп встретился бы и обо всем договорился с Путиным уже на торжествах в Париже.

Во всем есть свои законы: кто больше стремится к миру, того больше бьют. И дольше бьют. Кто бьет сильнее – с тем быстрее заключают мир.

Есть три переговорные стратегии.

Первая, когда целью делается навязывание своей позиции. Если ты действительно силен, ты можешь ее навязать.

Вторая, когда цель – решить общую проблему. Если противник осознает, что это – и его проблема и ее решение для него важнее, чем вражда с тобой, с ним можно достичь удачного компромисса.

Третья, когда целью становится заключение договоренности. И как только оппонент это понимает, он раздевает тебя догола, ничего не давая взамен.

Последняя – самая глупая и сама неудачная. Имени Горбачева. И каждая из первых двух лучше третьей.

Того, кто своей целью делает мир, всегда ждет война.

Нужно просто помнить твердо и внятно: чтобы прийти в Тегеран – нужно взять Киев. Чтобы прийти в Ялту – нужно прийти в Польшу. И так далее.

И еще. Правда, что США сегодня имеют больше союзников, чем Россия. Хотя, возможно, друзей у нее намного меньше, и избавиться от их доминирования хотели бы многие. И потенциально перейти на сторону России могли бы многие. Но они смотрят на нее и не знают: она вступила в схватку с гегемоном всерьез или готова пойти на мировую... И если они встанут в строй с Россией, она не сдаст их, как СССР сдал всех своих союзников в конце 80-х ради своего сепаратного перемирия с США?

Они на Россию смотрят – а она всем твердит: Да мы за мир и дружбу, мы ждем встречи с американским президентом. Мы готовы договориться…

И задаются вопросом: а с какой радости им тогда переходить на сторону России…