«План по контролю за сирийским оружием можно сравнить с марш-броском на Приштину»

Это успех российской дипломатии, но успех неокончательный

Глава российского МИДа Сергей Лавров и госсекретарь США Джон Керри приняли план контроля за химическим оружием Сирии. Ряд экспертов называют этот шаг дипломатической победой Москвы, хотя некоторые аналитики высказывают и осторожный скептицизм относительно положительных перспектив разрешения конфликта в Сирии.

Для KM.RU сложившуюся ситуацию комментирует президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов.

Удалось достойно выйти из изоляции, похожей на ту, которая была в 90-е годы

Безусловно, это успех российской дипломатии, но успех неокончательный. Россия сыграла решающую роль в главном международном сюжете, причем позитивную роль. Удалось достойно выйти из изоляции, похожей на ту, которая была в 90-е годы, когда США, Европа, исламский мир играли на одной стороне в балканских конфликтах. На мой взгляд, первой ласточкой выхода из этой изоляции было заявление по этой теме Папы Римского, в котором он фактически прямо поддержал позицию России со ссылкой на Путина.

Мы готовились к сценарию, при котором Россия будет уверена в собственной моральной правоте, как это было в случае с Ираком, Югославией, Косово, но не сможет предотвратить западное вторжение. По эффекту неожиданности и внезапности план по контролю за вооружением можно сравнить с марш-броском на Приштину. Но марш-бросок был фортелем в проигранной партии, а здесь разыграна комбинация, которая открывает надежды на выигрыш партии.

Игроки, которые ставят своей целью западное вмешательство, никуда не делись

Почему мы не можем рассчитывать на то, что успех уже в кармане? План может быть сорван фактически на всех этапах его реализации. Изначально цель Соединенных Штатов была связана не с химическим оружием, а с режимом Асада. То, что касалось химического оружия, использовалось как предлог. Обама принадлежит к той части американской элиты, которая не является энтузиастом новых и новых вмешательств, но в данном случае он был вынужден вести дело к вмешательству, чтобы сохранить лицо.

Я не знаю, сфабрикован или нет сам факт использования химического оружия, это могло быть провокацией, но игроки, которые ставят своей целью западное вмешательство, никуда не делись. Они никуда не делись ни в американском истеблишменте, ни в Турции, ни в самой Сирии, ни в странах Персидского залива, ни в Израиле. На мой взгляд, для Израиля благожелательным сценарием является масштабная западная оккупация Сирии. Для него опасна победа джихадистов от оппозиции и неприемлем успех Асада, потому что он будет успехом Ирана. Коалиция игроков, выступающая за интервенцию, никуда не делась; соответственно, нет оснований думать, что не будет вестись контригра с их стороны.

Реализация плана потребует какой-то формы международного силового присутствия в Сирии

План предоставляет много возможностей для того, чтобы быть сорванным, потому что он технически сложен. Технически сложно убедить в том, что Сирия показывает все объекты. Могут быть предъявлены контрдоводы, что они что-то прячут. Сложно поставить объекты под контроль, сложно избежать столкновений, опасностей, провокаций для жизни представителей международных инспекций. Крайне сложно уничтожить оружие в оговариваемый срок. Это требует инфраструктуры, которой у Сирии нет.

Реализация плана де-факто потребует какой-то формы международного силового присутствия в Сирии, потому что безопасность тех, кто будет обеспечивать реализацию этого плана, должна быть гарантирована. Поле для контригры сторонников интервенции остается достаточно широким.