4 ноября: Россия восстает из пепла

Сегодня наша страна уже в шестой раз отмечает свой новый праздник - День народного единства

Сегодня наша страна уже в шестой раз отмечает День народного единства – всероссийский праздник, учрежденный властями в 2005 году (подробнее о русских праздниках читайте в нашем фронт-проекте). И до сих пор большинство граждан нашей страны теряются в догадках – что же это такой за праздник, каковы его смысл и предназначение и даже как он называется (см. справку)?

Те, кто составлял в 2005 году перечень праздничных и нерабочих дней, куда попала дата 4 ноября, записали, что в этот день отмечается «годовщина освобождения Москвы от польских интервентов и фактического окончания Смутного времени (1612 год)». Но к самому освобождению Москвы от польских интервентов дата 4 ноября (по новому стилю) имеет далеко не самое непосредственное отношение: в этот день почти четыре века назад русские войска под предводительством Пожарского и Минина освободили от польских оккупантов лишь ближайший подступ к Кремлю – Китай-город. Из сердца же русской столицы, Кремля, поляки были изгнаны лишь к 8 ноября, если пересчитать ту историческую дату по методологии Русской православной церкви. Так что связывать освобождение Москвы от польских интервентов с 4 ноября несколько некорректно.

Тем не менее, связали: слишком уж 8 ноября совпадало с годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции. Этот праздник, если кто забыл, был государственным весь советский период истории, а затем несколько лет отмечался как некий «день примирения». Примирения никакого не вышло, и в 2005 году власти решили попросту сдвинуть на несколько дней красную дату календаря, заодно присвоив празднику новое название – День народного единства. Благо повод для этого имелся: как-никак после своего изгнания из Китай-города полякам не оставалось ничего другого, как выторговывать условия капитуляции. Да и в главном смысле праздника – фактическом преодолении Россией периода смуты – его инициаторы изначально не ошиблись. Да, Россию несколько лет сотрясали междоусобицы и после 1612 года, но она из них в конце концов с честью вышла, продемонстрировав всему миру (и самой себе в первую очередь) удивительную способность к возрождению. Ничего, казалось бы, не осталось от России после Смуты – ан нет, она восстала из пепла.

После свержения царя Василия Шуйского, выданного затем в польский плен, напоминает сайт «Русская идея», столицей стала править т. н. Семибоярщина. Бояре решили договориться с поляками и пригласить на престол 15-летнего польского королевича Владислава при условии его перехода в православие.

В ночь с 20 на 21 сентября (здесь и далее – по старому стилю. – Прим. KM.RU) 1610 года Семибоярщина впустила поляков в Москву. С этого момента реальная власть в столице оказалась в руках польского гарнизона, которым сначала командовал Жолкевский, а потом – Александр Гонсевский. Причем поляки вели себя в Москве как в завоеванном городе, что взволновало широкие слои российского общества. А после того как в декабре был убит Лжедмитрий II, одним ключевым игроком на политической арене стало меньше. Вопрос встал ребром: либо Семибоярщина и поляки окончательно доведут страну до полного распада, либо в обществе найдется достаточное число патриотов, способных подняться на защиту Родины.

Патриарх Гермоген стал рассылать через доверенных людей по городам грамоты с призывом подняться на освобождение Москвы. С февраля 1611 года к столице потянулись вооруженные отряды патриотов. К середине марта здесь образовалось многочисленное народное ополчение во главе с рязанским дворянином Прокопием Ляпуновым, князем Дмитрием Трубецким и казацким атаманом Иваном Заруцким. Первое ополчение состояло из дворян, казаков, астраханских стрельцов и ополченцев из Мурома, Вологды, Нижнего Новгорода, Суздаля, Владимира, Углича, Галича, Костромы, Ярославля.

Сражение, произошедшее 19 марта, было долгим, кровопролитным и завершилось не в пользу русских. Поляки зажгли Китай-город, что вынудило ополченцев отступить от стен Кремля. Многие москвичи, лишившись жилья и продовольствия, вынуждены были уйти из города. В бою особо отличился воевода Дмитрий Пожарский, сражавшийся с поляками на Лубянке. Он получил несколько ран и был увезен под Нижний Новгород.

Не сумев выбить поляков из Кремля, ополченцы приступили к его осаде. Фактически с этого момента и до изгнания из Москвы польский гарнизон и Семибоярщина контролировали лишь Кремль и Китай-город. Конечно, по своему социальному составу первое ополчение было пестрым, а его вожди, мягко говоря, не всегда находили общий язык. Дрязги между казаками Заруцкого и Ляпуновым дошли до того, что дворяне утопили 28 казаков, а 22 июля 1611 года казаки вызвали Ляпунова к себе на «круг» и там убили. Но при всем том именно осада вызвала голод в занятых поляками и Семибоярщиной кварталах Москвы, что создало благоприятные условия для ее освобождения.

Осенью 1611 года в Нижнем Новгороде началось патриотическое движение, которое постепенно объединило большинство сословий в стремлении освободить страну от оккупантов. Под воздействием грамот Гермогена патриоты сошлись на том, что первоочередными задачами являются освобождение столицы и созыв Земского собора для избрания нового царя. При этом было решено не приглашать на русский престол никого из зарубежных претендентов и не выбирать царем сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II Ивана Дмитриевича.

По призыву нижегородского старосты, торговца мясом Кузьмы Минина, начало формироваться второе ополчение. Во главе него встали сам Минин и князь Дмитрий Пожарский. Сборы, собранные по инициативе Минина с горожан и сельчан, дали первые денежные поступления на нужды ополчения. Кто-то роптал, но многие понимали, что деньги нужны на святое дело: речь шла о том, быть или не быть России.

Вожди второго ополчения стали рассылать грамоты в другие города, призывая народ вступать в ополчение. Эти действия взволновали поляков и были одобрены Патриархом Гермогеном. Поляки арестовали патриарха и уморили голодом (и за это, кстати сказать, польские политики, которые так любят поговорить о «русских преступлениях» большевиков, до сих пор перед Россией не извинились!). В марте 1612 года второе ополчение выступило из Нижнего Новгорода и направилось по направлению Балахна – Юрьевец – Решма – Кинешма – Кострома – Ярославль, где был образован временный «Совет всея Земли» – правительственный орган. Второе ополчение постоянно пополнялось людьми, вооружением, припасами. Вскоре Трубецкой и Заруцкий вступили в переговоры с Мининым и Пожарским о согласованности действий.

Основные силы второго ополчения дошли до Москвы в августе 1612 года. Почти одновременно с ними к столице подошел польско-литовский гетман Ян Кароль Ходкевич, имевший целью снять осаду Кремля и доставить туда продовольствие. В течение трех дней, с 22 по 24 августа, войска Ходкевича пытались прорваться в Кремль, но в итоге они понесли тяжелые потери и были вынуждены уйти восвояси. В ходе сражения русские воины из первого и второго ополчений проявили массовый героизм, а их вожди – высокое полководческое мастерство и личную храбрость. Эта победа предрешила судьбу польско-литовского вражеского гарнизона в Кремле и Китай-городе.

При создании Пожарским ополчения из Казани к войскам прибыла копия иконы явленной чудотворной Казанской Божией Матери. Перед взятием Москвы русское ополчение усиленно молилось перед сей чудотворной иконой, и в результате освобождение Москвы от поляков было объяснено заступлением Божией Матери «ради Казанской иконы Ее». 22 октября 1612 года враг был изгнан из столицы, и в память этого был установлен праздник сей чудотворной иконы в память об «избавлении Москвы от ляхов» (4 ноября по новому стилю).

Праздник этот торжественно отмечается Русской православной церковью и поныне, указывая на глубоко символическую связь чудотворения Казанской иконы Божией Матери и освобождения Москвы и всей страны от интервентов.