Власть делает ставку на силу и не хочет прислушаться к обществу

Поэтому письмо деятелей культуры против ювенальной юстиции останется без ответа

СМИ любят муссировать темы о детях-жертвах, как бы цинично это ни звучало. Заметки и репортажи о пропавших и найденных убитыми детях или о сумасшедших мамашах, выкидывающих своих чад с балкона из мести родне, – все это неизменно вызывает сильнейшие эмоции у граждан. Несложно при этом проследить и одну любопытную тенденцию: редко какой из подобных сюжетов проходит без явно озвученных или подразумеваемых упреков в адрес органов опеки – «не уследили!», «не предотвратили!».

В этих условиях борцам с т. н. ювенальными технологиями приходится ох как нелегко. Как разъяснить взвинченному, «на эмоциях» обывателю, что его гневные требования государственных репрессий против «обидчиков» детей имеют очень мало общего с благородством? Как внушить, что вовсе не все мамы в состоянии стресса выкидывают детей из окон, иначе это происходило бы едва ли не ежеминутно и повсеместно? Как объяснить уже успокоившемуся обывателю, что и уже прописанные в законодательстве меры по защите детей, при всех своих огрехах, более чем достаточны, и достаточно разве что поменять что-то в оркестре, не перестраивая всю консерваторию?

Между тем в кулуарах российского парламента зреет ряд, мягко говоря, странных инициатив, которые возводят идею защиты детей на уровень какого-то безумного фетиша, предлагают преобразовать опеку из инструмента экстренной помощи в некую карательную структуру. Ряд готовящихся к принятию законопроектов предполагают внесение поправок в действующие кодексы, которые в случае их принятия полностью переформатируют укоренившуюся в обществе систему взаимодействия между родителями и детьми. И все это, разумеется, произойдет исключительно под знаменем приоритета интересов детей. Образно говоря, из расхожего лозунга «Все лучшее – детям!» изымается всего одно слово – «лучшее».

В условиях «ювенальной диктатуры» (так уже метко «обозвали» уготованное принимаемыми законами будущее противники ювенальных технологий) родителям придется ежесекундно денно и нощно думать, не нарушаются ли ими права их ребенка. Родительство становится не радостью ответственности за воспитание своего защитника и достойного гражданина своей страны, а просто ответственностью перед своим ребенком. Физическое наказание приравнивается к жестокости: дал сыну ремня – истязание, становишься в один ряд с педофилом-насильником, а там уж сколько угодно объясняй нюансы следователю, прокурору, судье, сокамерникам...

Не разрешаешь курить? Запрещаешь гулять с «друзьями»-наркоманами? Не пускаешь в игровой-клуб «рубиться в стрелялки»? Сейчас это еще могут назвать должным исполнением родительских обязанностей, хотя уже сегодня дитя может пожаловаться на родителя-тирана по телефону доверия или школьному психологу. Тогда, родитель-тиран, жди в гости органы опеки и уповай на свой дар убеждения и вменяемость гостей. Но это сейчас, пока «технологии» действуют в русле имеющегося законодательства...

Перспектива такой системы, когда дети смогут править (даже не управлять, а именно что править!) своими родителями, – не из области фантазий. Соответствующие законопроекты уже ждут часа своего принятия: есть и подписанные Россией международные обязательства, которые вроде как и не оставляют законодателям выбора; есть и утвержденная уже Владимиром Путиным «Концепция формирования национального плана действий в интересах детей», которая, убеждены эксперты-антиювеналы, призвана стать плодороднейшей почвой для соответствующих нормативных актов.

И вот в сети появилось «Открытое письмо деятелей науки и культуры президенту России, правительству, Совету Федерации, Государственной Думе, российским гражданам по поводу угрозы введения в нашей стране ювенальной юстиции». Акт ожидаемый, подобная петиция напрашивалась давно, и можно разве что удивиться, что лишь сейчас у авторов вдруг обнаружилось время для коллективного обращения. Не поздно ли? Вот в чем вопрос. Среди подписантов указанного письма, опубликованного в «Известиях», нет, конечно, представителей высшего звездного пантеона, что, вероятно, даст повод сторонникам ювеналки от души позубоскалить, а то и накатать ответное письмо, привлекая в подписанты «свет культуры и науки». Да, письмо в защиту традиционного семейного уклада подписали те, кому не тягаться с творцами «кассовой культуры», – Николай Бурляев, Владимир Бортко, Лина Мкртчян, Вячеслав Пьецух. Но есть и «оскароносный» Александр Петров (свою статуэтку в Лос-Анджелесе он получил за мультфильм «Старик и Море»), есть просто легендарный мультипликатор Юрий Норштейн, в лишних представлениях не нуждающийся, есть выдающийся исследователь наследия Достоевского, ученый и писатель Игорь Волгин... Но не стоит поддаваться искушению сопоставлений. Интереснее имен и регалий сам текст, выделяющий это письмо из сотен прочих прежде всего своей очевидностью.

«То, что дети могут быть решением органов опеки изъяты у малообеспеченных родителей и переданы в другие руки – в более «благополучную» семью или приют, входит в неразрешимое противоречие с культурно-нравственными представлениями нашего народа. Ведь бедность никогда не считалась зазорной в православной или любой другой традиционной культуре. И навязать нашему обществу либерально-рыночный подход в этом вопросе не удастся», – пишут авторы обращения. Поспорить тут можно разве что с последним утверждением. Власть, похоже, вовсе не отчаялась в попытках навязывания либерально-рыночных подходов на всех направлениях. И чего тут отчаиваться, когда есть и успехи? Уже то, что сама дискуссия по ювенальным технологиям стала возможной, тому подтверждение. Но авторы, как добрые христиане, видят крупицы надежды в безнадежном.

Столь же отчаянно подписанты стремятся воздействовать на главный условный рефлекс власти – самосохранение. «Разумно ли в сегодняшней непростой ситуации системного кризиса, и так чреватой потрясениями, осуществлять столь непопулярные нововведения и дополнительно настраивать народ против руководства страны?» – вопрошают они. Интрига в том, что они думают, что вопрошают риторически, но власть ведь может ответить им на этот вопрос и так: «Да, разумно».

Просто потому, что власть не боится народа.

В беседе с обозревателем KM.RU ведущий эксперт Центра политической конъюнктуры, политолог Павел Салин скептически оценил перспективы данного открытого письма, не исключив, что власть все же может поступиться идеей ювенальной юстиции:

– Сейчас, буквально в последние несколько недель, произошло возвращение к практике т. н. петиционных кампаний, когда одним из инструментов политической борьбы выступают все эти коллективные письма, подписанные авторитетными людьми из различных сфер жизни. И это – не новость, потому что подобные кампании происходили и ранее. Можно вспомнить, например, громкую петиционную кампанию, связанную с Ходорковским. Если помните, там тоже сначала было письмо в его поддержку, подписанное авторитетными деятелями, а потом последовало письмо с прямо противоположными тезисами. И вот этот симметричный ответ и стал тогда как раз ответом власти.

Сейчас ситуация несколько иная. Если ранее власть делала упор на информационное регулирование, то сейчас, в частности, в последнюю пару месяцев, ставка делается уже больше на силовые инструменты. Сам ее стиль в последние месяцы стал более жестким. Так что в данном случае реакция на открытое письмо (это ли или любое другое) сведется, вероятно, в лучшем случае к заявлению на уровне пресс-секретаря.

Я так понимаю, что власть постепенно приближается к убеждению, что лишь силовые методы воздействия на общество себя не оправдывают, но пока что не готова смягчить свои принципиальные позиции. Переломным моментом здесь может послужить ситуация осенью. Если массовая протестная активность к этому времени сохранится и, более того, начнет перекидываться на регионы, – наверху окончательно осознают, что ставка лишь на жесткие инструменты себя не оправдала, и власть сосредоточится на технологиях информационного манипулирования, в частности, на петиционных кампаниях. Но, повторюсь, если это и произойдет, то не раньше осени, причем не начала, а скорее середины-конца.

Власть сегодня вообще вынуждена принимать непопулярные меры по ряду внешнеэкономических и политических причин, но при этом, если данные меры будут очевидно грозить ростом социальной напряженности, ростом протеста, в каких-то моментах власть может пойти и на попятную, – например, в тех вопросах, которые не являются для нее такими уж принципиальными. В их числе – и ювенальная юстиция.