Правозащитники попросили Путина не считать их агентами

Президент России провел встречу с членами Совета по правам человека

«Агент» – обидное для правозащитников слово. Вообще агенты бывают разные: химические (вещества), страховые, агенты по снабжению, судовые, торговые, агенты по поручению и даже дипломатические. Но в обыденном сознании это слово чаще всего ассоциируется не со снабженцем или страховщиком, а со шпионом – который в шляпе, темных очках и с поднятым воротником. Трудно сказать, что тому виной – Джеймс Бонд, знаменитый агент 007, или просто детективный фольклор.

Так или иначе, а правозащитники быть агентами не хотят и желали бы изъятия этого слова из принятого в прошлом году закона, повелевшего им именовать себя иностранными агентами, если они получают финансирование из-за рубежа.

Об этом они говорили на прошедшей вчера встрече с президентом Владимиром Путиным. Встреча главы государства с членами президентского Совета по правам человека (СПЧ) длилась на протяжении трех часов, что свидетельствует о желании Путина вникнуть в их чаяния и заботы.

Однако от слова «агент» он, судя по описанию мероприятия в «Коммерсанте», отказываться не намерен. Газета делает вывод, что это слово президенту нравится. И вряд ли потому, что оно связано с его прежней работой и в нем содержится некая романтика (если, конечно, агент наш). Просто к нему невозможно придраться: это калька с английского и к тому же оно использовано в американском законодательстве. Другими его достоинствами для данной ситуации являются обидное звучание и соответствующее восприятие народными массами.

Член СПЧ и глава Агентства социальной информации Елена Тополева-Солдунова предложила Владимиру Путину лучше полностью запретить финансирование политической деятельности НКО из-за рубежа, но слово «агент» убрать. «Очень просим! – воскликнула она. – А то достаточно выступить на публичном мероприятии или получить стул от иностранной организации – все, тебя можно считать агентом! Момент сделать это настал!»

Президент пообещал рассмотреть проблему, но результат не гарантировал. «Не просто вернемся к этому вопросу, а займемся прямо сейчас! – заверил он.– Но на что выйдем, не могу пока сказать». И тут же уточнил: «Бывает, что задача некоммерческой организации не формулируется прямо, а деньги из-за рубежа ей дают».

Конечно, «агента» можно заменить несколькими русскими синонимами, но вряд ли они будут намного благозвучнее. Тем не менее Путин сказал членам Совета и о готовности обсуждать проблему закона об агентах, признав, что некоторые его нормы вызывают нарекания. Елена Тополева-Солдунова сетовала на широкую трактовку понятия «политическая деятельность», а Игорь Борисов предложил обратить внимание на западный опыт. Например, пояснил он «Ведомостям», можно ввести критерий «погрешности» – когда на политическую деятельность было потрачено не более 5% зарубежного финансирования (по аналогии с промилле). Он также предложил создать комиссию по разработке поправок, Путин эту идею одобрил. В нее могли бы войти члены Совета, представители «пострадавших» от закона НКО, представители Генпрокуратуры, ГПУ администрации президента и Минюста, судейского сообщества, полагает он.

Член СПЧ, сопредседатель Совета по национальной стратегии Иосиф Дискин искренне поблагодарил Владимира Путина за убежище для Эдварда Сноудена: «Нельзя выдавать человека туда, где его может ждать смертная казнь! Мы продемонстрировали независимость нашего государства! Спасибо Вам!»

А президент рассказал, как оно все было со Сноуденом на самом деле. Тот пришел в российское посольство в Гонконге, сказал, что хочет приехать в Россию, и «призвал вместе бороться за распространение информации». Президент России попросил передать ему: «Мы бороться вместе с ним не будем... Мы не хотим разрушать отношения с США». Но Сноуден продолжал настаивать на соратнических отношениях. «Тогда я передал: «Пусть он тогда идет и продолжает», – сказал Путин.

Однако Сноуден неожиданно прилетел в Россию. А дальше началась неразбериха, в которой США, по мнению Путина, повели себя неправильно. Вместо того чтобы пропустить его дальше и принудительно посадить самолет со Сноуденом за пределами России, они начали давить на всех, чтобы те не принимали беглеца. «И он застрял у нас в аэропорту, – продолжил Путин. – Ну и че с ним делать?.. И че он дальше будет делать? Он сам выбрал свою судьбу... Че, он всю жизнь у нас будет сидеть?.. Вот такой он человек... На острие борьбы... Да...». В итоге, как можно заключить, с «острия борьбы» его решили не снимать и укрепились в правильности решения с ним не сотрудничать.

Также президент пообещал ПСПЧ исправить принятый в двух чтениях правительственный законопроект о реформе РАН, пишут «Ведомости».

Путин сказал, что принял все предложения ученых по изменению законопроекта о реформе РАН, кроме одного – о сохранении статуса президентов за руководителями медицинской и сельхозакадемии при объединении с РАН: те могут быть только вице-президентами большой академии. В кругах, близких к руководству РАН, это расценивают как серьезную потерю, поскольку произойдет слияние трех структур.

Поправки, которые одобрил Путин, исключают упоминания о ликвидации РАН и возвращают Академии и ее региональным отделениям юридическую и финансовую самостоятельность. Тем не менее, реформу не удалось остановить полностью: имущество Академии все равно будет контролировать специальное агентство, говорит источник «Ведомостей». «Это не значит, что ровно эти поправки будут приняты или отправлены в Думу», – сказал РИА Новости член президиума РАН Валерий Рубаков.

Часть высокопоставленных думских единороссов, кстати, до самого последнего времени выступали против серьезного пересмотра законопроекта. На прошлой неделе президент РАН Владимир Фортов встречался с депутатами Вячеславом Никоновым и Сергеем Железняком. Разговор прошел хорошо, сказал источник в РАН. Никонов рассказал газете, что решение о том, как и когда будет рассматриваться законопроект о реформе РАН, примут на следующей неделе.

Возвращаясь к дальнейшему ходу встречи Путина с правозащитниками, следует заметить, что вопросов на ней было рассмотрено много, но каждый из них в отдельности вряд ли представляет интерес для широкой публики, исключая защиту «болотных» узников. Относительно последних Путин заметил, что выражать свои политические убеждения можно, но бить полицейских по лицу не нужно.