Новой холодной войны не будет – некому «воевать»

Со времен жесткого противостояния между США и Советским Союзом распределение сил в мире существенно изменилось

Крушение Советского Союза вполне закономерно трактуется в современной историографии как фактический проигрыш СССР в холодной войне с США. И очевидно, что победа в этой почти полувековой схватке даже превзошла все ожидания Вашингтона: поражение стратегического противника оказалось ну уж очень буквальным. Страна просто исчезла с карты мира. И ведь какая страна! Не чета ее нынешней «обрубленной» преемнице.

Тема вероятной новой холодной войны с не таких уж давних пор стала вновь очень даже актуальной у политологов. Ведь бестолковый эксперимент с «перезагрузкой» не просто себя не оправдал, но и, на примере с той же Ливией, сыграл дурную шутку: неловко было голосовать против резолюции Совбеза ООН, неудобно перед «партнером», как будто мы ему совсем-совсем не доверяем. Возвращение Владимира Путина в Кремль фактически поставило крест на этой затее, пусть Кремль и продолжал через рупор МИДа на словах подчеркивать стремление конструктивно сотрудничать с американской администрацией на международных политических просторах.

Тут-то и выяснили для себя «янки» нечто интересное: когда Россия говорит о готовности «конструктивно сотрудничать» – это она, оказывается, не карт-бланш им дает, заранее соглашаясь на все, а ровно то и подразумевает, что работать надо бы на равных. То есть риторика Путина, при всем внешнем политесе, оказалась с ощутимыми стальными (хоть и далеко не сталинскими) нотками. А ведь казалось уже, что после такого «зайки» Медведева Мюнхенская речь его старшего коллеги потеряла актуальность, что она таки была признана Кремлем слишком агрессивной; так не хотелось верить, что даже после своего возвращения в Кремль Путин не будет брать из нее цитаты.

А Путин начал «мочить»... Да, мы, живущие здесь, понимаем реальную цену всей жесткости бросаемых за океан фраз. Мы помним, в каких банках хранятся миллиарды Стабфонда; знаем мы, и где находятся «дачи» у «профессиональных патриотов». Пусть реальность и не так плачевна, как в полных буйства красок картинах депутата Евгения Федорова, но с тем, что российский политический истеблишмент в целом находится в сфере влияния США, спорить бессмысленно. Кто согласится «подарить» США приобретенные золотые квадратные метры в Майями?

46% опрошенных ВЦИОМом граждан ожидают возобновление холодной войны между США и Россией. В 2009 году общая доля тех, кто считает такую ситуацию «очень вероятной» или «вполне вероятной», составляла 37%. Пусть трактуют эти цифры социологи с политологами, пусть в прогнозах соревнуются конспирологи. Мы же просто будем помнить крылатое изречение римлян «Si vis pacem, para bellum»: «Хочешь мира – готовься к войне». Но выдержим ли мы новое затяжное политическое противостояние и кем из него выйдем?..

В беседе с обозревателем KM.RU политолог, директор Центра политологических исследований Финансового университета Павел Салин обосновал невозможность новой холодной войны между Россией и США:

– Заметный рост доли тех, кто уверен в скором возврате холодной войны, обусловлен антиамериканской риторикой в подконтрольных власти российских СМИ. На самом деле такая ситуация в отношениях между Россией и США невозможна по очень простой причине: в мире резко сменилась система координат. Во времена американо-советской холодной войны в мире объективно существовало две доминанты – социалистический лагерь во главе с СССР и капиталистический во главе с США. В те годы все, что происходило в мире, можно было рассматривать сквозь призму американо-советских двусторонних отношений. И в том же Вьетнаме США воевали именно против «сателлита СССР». Сейчас же мир реально многополярен, и ни у одной из сторон нет достаточных ресурсов для того, чтобы утвердить в нем однополярность или двуполярность.

Международная политика становится все менее стратегически просчитанной, но все более хаотичной; в ней все бóльшую роль начинают играть какие-то ситуативные альянсы вроде альянса по вторжению в Ливию или в Сирию, где, как мы могли и можем наблюдать, первоначальные позиции игроков начинают со временем деформироваться. То есть холодная война невозможна уже в силу того, что просто невозможно сейчас действовать в той системе координат, которая была до 1990 года.

– Можно ли сказать, что Россия добилась, пусть и частично, признания своей силы со стороны США? Вашингтон как-то уж больно вяло отбивает дипломатические атаки, практически безропотно принял предложение России, да и Обама показывает, что, в общем-то, готов на высшем уровне обсуждать горячие темы со своим российским коллегой. Какие-то метания наблюдаются в Белом доме и Госдепартаменте, не находите?

– Я бы не стал все же говорить о каких-то метаниях, потому что в случае с применением химического оружия в Сирии лично Обама и его ближайшее окружение оказались в ловушке. Ведь для них эскалация напряжения вокруг Сирии в последние два месяца была важна исключительно с информационной точки зрения. Обаме нужно было как можно быстрее вынести на задворки информационного поля скандал со Сноуденом, чтобы внутри страны его не обвиняли в «прогибе» перед Путиным, необходимо было выдвинуть на первый план какую-то другую сюжетную линию. И это удалось: все сразу стали говорить лишь о том, ударит ли Обама по Сирии или нет. В реальности же Обама сейчас совершенно не заинтересован в каких-либо военных действиях в Сирии, как не заинтересована в них американская администрация. Потому что этот сценарий прогнозируемо отнимет много ресурсов, которыми Штатам в их нынешней ситуации разбрасываться не пристало, а вот его результаты как раз трудно прогнозируемы.

Между тем события стали развиваться в такой логике, когда ввязывание в военный конфликт представлялось уже неизбежным. И тут как раз Путин очень удачно и в нужное время пришел Обаме на помощь, тот схватился за предложенную ниточку – взятие химарсенала под международный контроль – и размотал ее. Так что на этом примере я не стал бы всерьез рассуждать о том, ухудшаются или улучшаются нынче отношения между странами. На самом деле нынешние российско-американские отношения, несмотря на временами напряженную риторику, все же остаются на достаточно рабочем уровне. Другое дело, что ситуация несколько осложняется тем, что и с российской, и с американской стороны на формирование внешней политики значительно влияют люди, которые еще прекрасно помнят эпоху холодной войны и, как следствие, мыслят в категории противостояния двух стран, полагая, что все происходящее в мире следует рассматривать именно через призму российско-американского противостояния.

Но это в корне неправильно, потому что объективно в мире появилось очень много других самостоятельных игроков, которые не подконтрольны ни США, ни России. Конечно, наличие таких людей в управлении внешней политикой по определению лишь вредит двусторонним отношениям, но скоро, по объективным причинам, поколения сменятся и придут более молодые политики, не знавшие холодной войны и способные подходить к международной политике с более прагматичных позиций.