Никакого оскорбления чувств. Просто бюрократия

Исаакиевский собор должен служить в первую очередь нуждам верующих, оставаясь при этом в статусе памятника

Спор вокруг предназначения Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге интересен уже тем, что в его фабуле не имеется чего-то такого, что можно было бы назвать антирелигиозными нападками. Напротив, оппоненты РПЦ всячески подчеркивают свою религиозность.

И это отрадное обстоятельство привносит в конфликт, уже, однако, получивший официальное решение, дополнительный градус накала.

Смольный в своем постановлении не забыл похвалить Санкт-Петербургскую епархию за многолетнее плодотворное сотрудничество с «музеем Исаакиевский Собор». А раз оно плодотворно и нконфликтно, то и зачем огороды городить, придумывая что-то новое.

Такова простая бюрократическая логика, далекая от сантиментов - не усложнять, если можно не усложнять. Тем более, что в условиях стесненного городского бюджета апелляция к нему должна выглядеть убедительной. Конечно, чиновники Смольного додумались не сказать об этом открыто, но в их аргументации этот довод сквозил отчетливо: возьмем на себя Исаакий - в карман пенсионерам залезем. И вот уже РПЦ должно от этого стать ужасно неловко.

А неловко становится всем нам, считающим Санкт-Петербург культурной столицей России. Потому что один из ключевых вопросов, если угодно мировоззренческих, решается в бюрократической логике. Бороться с которой действительно, наверное, уместнее в судах, а не на дискуссионных площадках.

В беседе с обозревателем KM.RU известный православный публицист, главный редактор радиостанции «Радонеж» Евгений Никифоров выразил надежду, что Исаакиевский собор все же станет местом молитвы, а не экспозицией:

- В целом это, конечно, досадное и разочаровывающее решение. Обосновано оно было, очевидно, тем, что Собор находился в ведении Императорского двора и тем самым изначально представлял собой государственную собственность.

На самом деле, это смешной довод, поскольку Русская православная церковь до революции была, как известно, государственным институтом - наподобие Греческой православной церкви в наши дни.

В Петербурге на Сенатской площади расположены два исторических здания - Сената и Священного синода - совершенно одинаковой архитектуры и объединенные вместе - это были два государственных учреждения. И сами храмы в России исстари строило именно государство.

Но, увы, приходится раз за разом повторять простую истину: любые здания, предназначенные для религиозных нужд, должны лишь им в первую очередь и служить. Это же ненормальная ситуация, когда Церковь вынуждена унизительно испрашивать разрешение у музея на проведение богослужений в исторически предназначенном для этого помещении, музей же в свою очередь параллельно с ними устраивает там экскурсии. Это какая-то отрыжка далекого большевистского прошлого, когда государство не считалось с религиозными нуждами граждан.

Более того, уже есть в России удачные примеры церковно-музейного сотрудничества, когда соблюдается предельная деликатность, когда верующие приходят молиться не в музей, а в храм. Можно привести пример Троице-Сергиевой Лавры, которая является в первую очередь именно лаврой, а уже во вторую историческим памятником и музеем.

Можно вспомнить и пример с храмом Святителя Николая при Третьяковской галерее, который входит в ее комплекс, но является именно храмом. А чтимая Владимирская икона выставлена именно в храме, но находится под ответственным хранением музея.

Что же мешает и Исаакиевский Собор объявить в первую очередь именно собором для верующих, а уже во вторую историческим памятником и музеем? Мне хотелось бы верить, что мы столкнулись именно с некоторым недоразумением, недопониманием, а не следствием некоей злой воли, что было бы особенно обидно, учитывая, что происходит этот спор в Санкт-Петербурге, являющейся подлинной культурной столицей нашей страны.

Напоследок, хочу напомнить, что на фасаде Исаакиевского собора выбиты слова: «Храм мой храмом молитвы наречется». Не храмом мамоны и не храмом искусства, прошу заметить. И эти слова пережили даже десятилетия антирелигиозных гонений, у вандалов рука не поднялась их уничтожить. Неужели зря?