Оружие самоубоя. Что будет, если раздать всем по стволу?

В нашем случае свободно продавать оружие – это отречься от какой ни есть цивилизации

Разгул уличной преступности в России то спадает, то опять растет – и тогда учащаются разговоры о свободной продаже огнестрельного оружия. Де только дай всем по стволу – и мы забудем враз про покушения на личность! Если преступник будет знать, что ты вооружен, нипочем на тебя не нападет!

Но это – полный бред. Вооруженных людей гибнет больше, чем невооруженных; знание того, что полицейский вооружен, не останавливает палящего в него бандита. Да, для тех, кто в силу службы вынужден лезть на рожон, оружие – защита, но только вкупе с профессиональным навыком, который с прилавка не продать. Я в свое время много общался с носителями табельных стволов, и дабы не впадать в абстрактное «считаю так, считаю сяк», приведу на сей счет пару примеров из самой жизни.

Был у меня друг-следователь Дмитрий Лило, известный в 90-е его успешными делами, еще и опытный самбист. И рассказывает как-то. Получил он новую квартиру в Митино, возвращается домой, при выходе из лифта кто-то со словами «Руки вверх!» упирает что-то ему в спину. Он делает стандартный разворот, ногой по морде кладет на пол неизвестного, заламывает его руку за спину и упирает в его лоб свой ствол. Тот орет: «Я пошутил! Я твой сосед!» Поскольку так оно и было, дальше они мирно разошлись; только сосед потом с неделю из-за вывиха скулы мог кушать одно жидкое.

Но вот в чем суть. Благодаря автоматизму владения оружием его хозяин не запутался в портупее, не нажал случайно на курок, не подстрелив при этом ни соседа, ни себя. Не то дурная шутка могла бы отправить одного на тот свет, другого – на нары.

Почему еще один мой старый знакомый, московский судья Владимир Кульков, когда-то так отозвался на выдачу ему защитного ствола:

– Да мне его даром не надо! Я же не опер, который раз в неделю ходит в тир, сноровки нет. Грохну безоружного – сяду за превышение самообороны, а вооруженный меня грохнет первым. И это еще я, прошедший армию, а что говорить о наших судьях-женщинах!
– Как же вам тогда обороняться?
– Меня обороняет моя репутация. Я взяток не беру, сужу по совести, поэтому угрозы если и случаются, то крайне редко.
– И что тогда?
– Звоню начальнику ОВД, он дает конвоиров, с ними езжу на службу и домой, пока есть признаки опасности. А пистолет для меня – не только не защита, но лишний фактор риска!...

Еще пример: был у меня еще друг, боксер-любитель, с которым мы прошли примерно одну юность: походы по девчонкам, дискотекам, на природу и так далее. Эти походы у него всегда кончались по стереотипу: «Тут трое на меня, деваться некуда, я одному бах, он улетел, другому бах, третий бежать…» Но мне, не обладавшему его ударом, почему-то всегда было куда деваться в тех же ситуациях – и удавалось выходить их них без мордобоя.

То есть всяк пользуется тем, чем обладает, и я бы лучшим средством самозащиты, надежней любой пушки, все-таки назвал мозги. Ну заруби себе на носу: не предлагай чужой девчонке в ночном кабаке сию минуту дуть к тебе! Не пей в тамбуре последней электрички с незнакомцами. Не ори неловко повернувшему водителю: «Козел! Петух!» Не гоняй хотя бы свыше 100 километров в час по городу – и крови сразу станет в разы меньше!

Жизнь уже показала, что травматическое оружие, якобы созданное специально для самообороны, не сократило, а увеличило число гражданских жертв. Ибо работает синдром приятеля-боксера: все, что заряжено, безумно хочет разрядиться; нет повода – создаст его само. Певцы гражданского вооружения в духе их бредовой логики на это отвечают: «А боевое – сократит!» Ну, то есть дали детям поиграться ножичком, они им поранились; тогда дадим всем по кинжалу – то-то будет толк!

Еще те же певцы прельщают наш дурной народ такой рекламной сказкой: «Огнестрельное оружие – защита личного достоинства!» Но личное достоинство не отсюда начинается! Попробуй сперва попросить своего начальника тебе не тыкать – небось сто потов сойдет! Для этого не нужно никакого пистолета; а коли ты трус в душе, и 150-мм гаубица не сделает тебя храбрей!

Все эти сказки, очевидно, сочиняются как раз для тех, кому не только огнестрельное оружие – и спички опасно давать в руки! Их же дети, которые легко находят в тайных папиных сусеках коньяк, кредитки и ключи от машины, найдут и пистолет – и тут же потащат его во двор и в школу. А боевой – это, в отличие от травматического, такая увлекательная вещь, что кому хочешь снесет голову!

Вот еще на тему личного достоинства. В 91-м перед вылетом из Таджикистана, менявшего тогда свой братский облик на небратский, я зашел на базар прикупить тамошних плодов. И вдруг на меня прет громила из местных наци с шайкой своих нукеров: мол убирайся, пока жив, тут все не для тебя! Но драпать от него, да еще не загрузившись вдоволь, мне показалось недостойным своей нации – и я, немного зная местные обычаи, решил вступить с ним в диалог:

– Послушай, уважаемый, меня ты можешь и убить, а о них, – я указал картинным жестом на торговцев, – ты подумал? Они свой товар тащили сюда для меня, потому что я столько заплачу, сколько местный не заплатит! Я не торгуюсь, я спешу на самолет, а они на мои деньги купят своим детям одежду и книжки в школу. А ты и детей их хочешь обобрать!..

Тот дикарь было рыпнулся ко мне – но так как весь базар, возбужденный моей громкой речью, занял сторону покупателя, драпать пришлось ему. А мне в итоге надарили еще столько, что еле дотащил до самолета. Ну, а был бы, допустим, у меня при этой стычке ствол – и я бы, не мудрствуя лукаво, его вынул? Уже, конечно, не писал бы этих строк!

В те 90-е у населения этих стволов хватало – и что, меньше убивали? Как у нас нет семьи, в которой кто-то бы не полег в Великую Отечественную, так и после 90-х не осталось, считай, человека, не имевшего среди близких или знакомых жертв от пальбы тех лет.

Еще довод за свободную продажу огнестрельного оружия: полиция нас все равно не защитит! Но если плясать от такой логики – и суд не рассудит, и депутаты не спасут, – надо свободно продавать и судейские мантии, и депутатские мандаты! И падать в первобытный строй, где каждый сам себе и пахарь, и лекарь, и защитник, и судья.

У нас уже идет эта варваризация, когда чуть не у каждого ларька по своему охраннику, охранные структуры начинают сами грабить – и на них нужны еще охранники.

Выигрывают при этом более дикорастущие народы, далекие от цивилизованного разделения труда и функций, необходимого для выпуска более сложных, чем простой грабеж, станков и самолетов. Только им, уже набравшимся всякого оружия, его легализация прибавит силы. И выход из этого один – крепить свои защитные структуры, а не деградировать до личной варварской самозащиты.

И самый сильный аргумент оружейных либералов: в Америке оружие свободно продается! Ну, если не валиться на колени перед всяким чужим опытом, когда-то займы из него полезны, когда-то нет. Но просто что-то слизывать по-обезьяньи – удел идиотов. В Америке в комплект с торговлей оружием входит и многое другое: полиция пожестче нашей, твердый суд, смертная казнь за убийства и прочие суровости.

Но об этом другом наши либералы ни гу-гу: мол, продавать оружие – это либерально, а карать преступников – совковый пережиток! То есть стоят по сути на позиции урла, чья заветная мечта – о свободном владении любым оружием и преступлении без наказания.

Кстати, о смертной казни, о которой у нас тоже не стихают споры. Вот мнение о ней того же лучшего в 90-е охотника за убийцами Лило, отставленного генпрокуратурой за его слишком высоко зашедшую охоту:

– Из долгого общения с бандитами я вынес одну истину: что кроме вышки они не боятся ничего. Мне говорили прямо: «15 лет – не страшно, купим адвокатов, купим суд, по кассации скостят до восьми, освободят досрочно за примерное поведение – через пять лет можно выйти. А против вышки уже нет приема». Будь моя воля, я бы всех обитателей Бутырки разделил на две части. Одну бы сразу пинком выгнал на свободу, потому что если мужик по пьяни спер бутылку водки, нечего ему полгода в камере болтаться, суда ждать. Содрать вдесятерне и сказать: «Вася, больше так не делай!» А вторую половину, всех убийц – под расстрел, чтобы каждый думал, чем рискует, прежде чем убить. А то сейчас убийца думает: «Ну, в крайнем случае лет на пять поменяю обстановку, а по нынешним порядкам мы и на зоне славно поживем…»

Смертная казнь – не панацея, но одна из сдерживающих мер в системной связке с другими. В сложносочиненном современном мире продуктивны лишь системные подходы, зато всего одно дурное решение может поломать сразу очень много. И в нашем случае свободно продавать оружие – это отречься от какой ни есть цивилизации и громко объявить о начале новой гражданской войны. Уже не за передел собственности, а просто за свое доуничтожение.

В Америке личный винчестер прикипел к рукам, когда после ее гражданской войны 1861-65 годов Линкольн раздал всем желающим по земельному наделу, который надо было лично защищать. У них своя традиция, у нас своя; и общественную безопасность, при ее развале, за морем не купишь; чужих полицейских, как нанимаем всяких тренеров и хоккеистов, не наймешь!

Раздать всем по стволу вместо возврата в строй таких матерых профи, как Лило, у кого раскрываемость была под 100 процентов, – все равно что приставить к своей голове еще одно, доморощенное дуло. Ибо человек при боевом оружии, но без профессиональных навыком владения им – та же обезьяна с гранатой, точней со стволом.

Автор: Александр Росляков