«Путин перестал быть фигурой исключения в недоверии людей к власти»

Граждане все меньше верят государственной системе, а элиты стараются превознести главу государства

© KM.RU, Филипп Киреев

"Левада-центр" вновь поинтересовался отношением граждан к институтам и субъектам власти. 52% опрошенных, исходя из исследования, ответили, что они не доверяют чиновникам – последние лгут о положении дел в стране. Всего год назад доля людей, считающих так же, составляла лишь 37%.

Впрочем, это неудивительно – все рейтинги и показатели доверия летят вниз после протаскивания пенсионной "реформы" и особенно после того, как Владимир Путин призвал "отнестись с пониманием" к такой мере, хотя прежде исключал возможность повышения возраста выхода на пенсию.

Впрочем, нельзя говорить, что это нечто новое – это максимум с 2006 года, но он закономерен. Чем очевиднее было падение экономики, тем больше власти задействовали пропагандистских ресурсов.

Теперь же, когда вечно довольные всем федеральные СМИ набили оскомину, чиновники заговорили с народом, не скрывая своего презрения и цинизма – была просто исчерпана последняя капля терпения граждан.

В то же время сами элиты называют нынешнюю модель государства одной из величайших и стараются превознести главу государства если не напрямую, то через сравнение.

Так, помощник президента РФ Владислав Сурков в своей статье вновь порассуждал о России и роли Владимира Путина в истории. Как раньше говорил Володин: "Есть Путин – есть Россия, нет Путина – нет России", так теперь и Сурков туда же:

"Русской истории известны четыре основные модели государства, которые условно могут быть названы именами их создателей: государство Ивана Третьего (Великое княжество/Царство Московское и всей Руси, XV–XVII века); государство Петра Великого (Российская империя, XVIII–XIX века); государство Ленина (Советский Союз, ХХ век); государство Путина (Российская Федерация, XXI век)".

"Большая политическая машина Путина", как выразился Сурков, только начинает свое движение и еще долго будет работать – даже после ухода самого Путина.

О чем говорят эти полярные оценки ситуации в стране от граждан и самих власть имущих, в беседе с Накануне.RU рассказал социолог, публицист Борис Кагарлицкий.

– Как вы считаете, после объявления пенсионной "реформы" президентом недоверие с него начало переходить и на другие субъекты власти и институты?

– Во-первых, немного в обратном порядке – начнем с того, что недоверие ко всем институтам власти и вообще ко всем институтам, кроме института семьи в России – это характерная тенденция, по меньшей мере, последних 20 лет. Поэтому ничего нового здесь нет.

А говорить, что сначала стали не доверять президенту, а потом чиновникам – неверно, наоборот – всегда всем не доверяли. Но с какого-то момента начали не доверять и президенту тоже.

То есть было какое-то время, пока у людей оставалась иллюзия, что все кругом сволочи и мерзавцы, но есть один, который, вроде бы, не сволочь и не мерзавец. По крайней мере люди не были абсолютно уверены, что он плохой.

Сейчас это настроение ушло, поэтому Путин перестал быть фигурой исключения или фигурой привычки, потому что репутация Путина – это не репутация позитивная, а репутация нейтральная.

Люди просто воспринимали его как "часть природного ландшафта". А сейчас его стали воспринимать как конкретную проблему наряду с другими проблемами. В этом смысле отношение изменилось, а в остальном все как было, так и осталось.

– Хоть что-то, на ваш взгляд, может вернуть если не положительный рейтинг, то хотя бы положительную динамику?

– Нет, не может.

Люди осознали то реальное положение, в котором они находятся. Вы можете иметь некие иллюзии, ложные представления, но, когда они рассеиваются, вы начинаете жить в реальном мире. И если человек уже осознал реальный мир, то вернуться в состояние неадекватных представлений может только человек, который перешел в фазу безумия.

Поэтому, конечно, это не может быть изменено, это необратимая вещь. Но она может быть изменена, если поменяются политическая и социальная системы, но это совершенно другой вопрос.

– Тем не менее, элиты попытаются сделать все, чтобы фигура следующего руководителя государства выглядела на контрасте положительно…

– Не совсем на контрасте. Все то плохое, что они в любом случае собирались сделать, им нужно сделать быстро – до завершения срока, чтобы следующая фигура, которая будет предложена (скорее всего, уже в конце этого года или в следующий год), не несла ответственности за все эти мероприятия.

Это стандартная вещь, неоднократно в политике делавшаяся. Но насколько это удастся – это совершенно другой вопрос, потому что принципиальный момент состоит в том, что изменить реально отношение к власти новый персонаж сможет одним-единственным способом: отменив все, что было сделано предыдущим!

А этого он не будет делать, потому что как раз его специально будут ставить, чтобы закрепить то, что будет сделано.

– И восприниматься он будет соответственно – как ставленник и продолжатель?

– Да, конечно. Это достаточно тупой политтехнологический ход, который, вроде бы, несколько раз в разных местах проходил – собственно говоря, Путин таким образом был поставлен.

Он пришел как нечто новое и не ассоциировался с безобразиями 90-х, но ведь никто не пересмотрел ни результатов приватизации, ни экономическую политику – она просто перестала усугубляться.

Поэтому я думаю, что власти исходят из того, что один раз удавшуюся комбинацию можно повторять бесконечное количество раз. А это не совсем так, поскольку надо учитывать, что массовая психология тоже эволюционирует.

– Эволюционирует, видимо, мимо властных элит, судя по высказываниям Володина, а теперь и Суркова. Как заявления Суркова о государстве коррелируются с недоверием граждан? Одно другому не противоречит?

– Ну, с историческими фактами это вообще никак не коррелируется, потому что Сурков просто называет известные фамилии или имена, и в условиях централизованной власти государство персонифицируется, ассоциируется с лидером. Но проблема современной России состоит в том, что на протяжении последних примерно 18-20 путинских лет благодаря притоку нефтяных доходов удалось заморозить состояние кризиса. Не более того.

Никакой "модели государства", о которой пишет Сурков, создано не было – в этом как раз вся проблема. Удалось заморозить состояние разрушения. В какой-то степени остановить и при этом одновременно зафиксировать.

Российское государство похоже на кусок гнилого мяса, который положили в холодильник, а сейчас в этом холодильнике просто отключили электричество. Вот что мы наблюдаем.