О знаковых символах государства

Елисеевский должен работать в любом случае. Телеграф должен функционировать, что бы ни было. Это обязано понимать государство. Государственные люди. Но они не понимают. Им все равно – откроется ли завтра в Елисеевском спа-салон, а в здании Телеграфа гостиница 

Почти каждый день хожу по Тверской от Охотного ряда к Пушкинской площади и обратно. Как наглядный симптом безвременья стоят закрытые, пустые и запущенные два знаковых для Москвы и России здания – Елисеевского магазина и Центрального телеграфа.

Магазин Елисеева – символ дореволюционной Москвы и даже России. Символ возможностей страны и ее внутреннего потенциала, хлебосольства и широты. Показатель того, что мы могли и можем. Роскошь выбора в сочетании с роскошью интерьеров, собственное производство продуктов и вин, название, не исчезнувшее и через сто лет.

Центральный Телеграф – символ новой страны, ее ключевых приоритетов, один из истоков нового стиля архитектуры, карта советской России в миниатюре. Больше двух тысяч человек, работавших в здании, одновременно занимали рабочие места за 15 минут (а всего работало более 10 тысяч человек), директор и его заместители проживали прямо в здании – если обойти телеграф сзади, то до сих пор видны балконы квартир. Из этого здания Молотов объявил о начале войны. Это здание - центр связи страны и остального мира.

Оба здания стоят пустые и брошенные. Чиновники оба здания не знают, куда и кому пристроить. То есть государству здания-символы, здания, которые никогда не меняли своего профиля, не нужны.

Мне всегда казалось, что при любом «рынке» и «частной собственности» (вроде бы у нас и то и другое, хотя на самом деле нет, но пусть так) для государства должны быть вещи знаковые. Те, на которых держится история, традиции, символика, память. Которые важны не с точки зрения прибыли, рынка, а как опорные, реперные точки государственной и социальной самоидентификации. Лишаясь которых, государство лишается прочности, опоры, сложности, истории.

Государство должно понимать – Елисеевский должен работать в любом случае. Телеграф должен функционировать, что бы ни было. Они должны быть, потому что они сто лет были и почему именно сейчас какой-то начальник должен решать – работать им или нет, быть им или нет. Эти здания должны быть государственными, а не принадлежать очередному щетинистому борову, постоянно живущему в Майами.

Это обязано понимать государство. Государственные люди.

Но они не понимают. Им все равно – откроется ли завтра в Елисеевском спа-салон, автосервис или контора по продаже кафельной плитки, а в здании Телеграфа гостиница или банк. Им важны оболочки и прибыль, а не суть. Но если они не понимают – они не государственные люди. Им нечего делать во власти.

Но им важны именно оболочки. Формы. Демонстрации. Презентации. Им важно, чтобы кричали патриотические лозунги, а патриоты ли это на самом деле – не важно. Им важно, чтобы стояли здания Большого театра, МХТ, театра Гоголя, а что внутри давно нет театров – не важно. Им важно провести презентацию нового проекта, отсалютовать бокалами на фуршете, а то, что проекта не будет – не важно. Им важно подать правильные цифры наверх, а то, что жизнь не имеет никакого отношения к этим цифрам – не важно.

Они не понимают одного – с каждой потерей такого здания мы все ближе к катастрофе. Ибо нельзя построить новую страну с людьми, которым важно то, о чем говорилось выше и не важно все остальное.

Автор: Борис Якеменко, российский общественный и государственный деятель, бизнесмен