Сергей Черняховский. Лишение надежды

«Сам праздник 7 ноября предполагал и утверждал, что мир может быть чище и лучше не когда-то в иной, посмертной жизни, а в этой, реальной – и лучше и чище его можешь сделать ты. Каждый год эта празднуемая дата утверждала, что если у людей есть Мечта и если у них есть воля, смелость и готовность к борьбе, люди могут ее реализовать»

7 ноября, день Октябрьской Революции, точнее – день Великой Октябрьской Социалистической революции – был своего рода Праздником Мечты и Надежды. Связанный с образом Великой Революции, он сам был носителем образа возможности создать Новый Мир, образом Мечты и Надежды на обновление.

Для тех, кто отмечал его искренне, он означал простую вещь: что простые люди, как когда-то говорили, «люди труда», могут сами изменить порядок вещей, могут изменить мир – и сделать его светлее и справедливее. В этом отношении это был день торжества добра – активного добра, сильного добра – над злом. Каким бы сильным и прочным оно не казалось.

Он означал, что те, кто честно трудится, могут собраться и выгнать из своего мира тех, других, кто присваивает себе их труд, живет за их счет, делает их беднее – и сами богатеют, кичатся своим богатством и своими привилегиями и глумятся над людьми труда, овладев властью и подчинив себе мир.

Кому-то этот праздник искренне не нравился, и он тихо злился, потому что не нравился он им ровно по тем же причинам, по которым нравился другим: им не нравилось, что нужно работать, а не наживаться за чужой счет, не нравилось, что нельзя обладать привилегиями, нельзя быть выше остальным и подавлять их своим богатством и своей властью.

А кому-то было все равно – как у Маяковского: «Мы только мошки, мы ждем кормежки, закройте, Время, вашу пасть, мы обыватели, нас обувайте вы, – и мы уже за вашу власть». И таких со временем стало уж очень много. Первые были носителем Светлого начала, вторые – Темного, третьи – носителем и воплощением Сумерек.

Но дело даже не в этом конкретном их различении: сам этот праздник предполагал и утверждал, что мир может быть чище и лучше, что чище и лучше он может быть не когда-то в иной, посмертной жизни, а в этой, реальной – и лучше и чище его можешь сделать ты.

Каждый год эта празднуемая дата утверждала, что если у людей есть Мечта и если у них есть воля, смелость и готовность к борьбе, люди могут ее реализовать. Конечно, правда, то, что у них подчас получалось, не всегда совпадало с их совместной мечтой, но важнее то, что они понимали: то, что у них получается – зависит только от их собственных действий. Они – хозяева мира и нет в их мире иного господина, кроме их воли и совести. И, кончено, их умений и знаний.

Что нужно, чтобы проходить сквозь стены? Видеть цель, не замечать препятствий, верить в себя: у тебя может получаться или не получится – но проходить сквозь стены можно, и проходишь ты или нет - все зависит от тебя.

Поэтому праздник нес в себе и образ Мечты – быть хозяином своей судьбы и своего мира, и образ Надежды, что если мир еще не стал таким светлым и чистым, как мечта о нем – он еще может стать таким, если ты проявишь волю и его таким сделаешь.

Парад, который был в этот день, утверждал: вот та сила, которая стоит за тобой, и ничто в мире не сможет тебе помешать. Колонны демонстрантов, которые шли следом, утверждали: вот те, кто думает и чувствует так же как ты, и вместе вы сможете все. Это рождало эйфорию, иногда излишне чрезмерную, и вредило своей успокоенностью – но утверждало и уверенность в своих возможностях: «Мы уже перевернули Мир, мы разгромили тех, кто вставал на нашем пути, мы меняем природы, вторгаемся в мир Атома и выходим за пределы Земли!»

Конечно, чем больше проходило времени, тем больше праздник нес в себе начало исторических побед – и не случайно именно к этому дню каждый год подводили итоги того, что уже сделано, но удовлетворенность и, увы, самоуспокоенность тем, что уже сделано, рождали и надежду, и уверенность, что чем дальше, тем больше будет сделано теми же самыми людьми, кто совершил уже достигнутое. И утверждали Надежду, что то, что еще не сделано, все равно еще будет сделано и с таким же размахом, как уже совершенное: повернуты реки, созданы массово роботы, посажены яблони на Марсе, достигнуты новые Галактики с иными цивилизациями – все в наших силах, «все еще впереди!»: «Самая лучшая песня не спета, самая лучшая девушка – где ты? Все еще впереди, все еще впереди!».

А потом праздник отменили. Сначала, по сути, как мечту – праздновать еще разрешалось, хотя и не поощрялось, но открытым текстом объявлялось: «Хотите праздновать – празднуйте, только что? Ничего этого не будет, и ничего из того, что вы создали, – не в зачет: мира без равенства и привилегий не будет, власть будет у тех, кому положено и кто за эту власть будет платить, а главным будет не какой-то там ваш «труд», а те деньги мы у вас отобрали. Или которые вы сумеете у кого-то отобрать. Хотите мечтать об ином – не будет иного. Революция ваша – это бунт черни, попытаетесь о ней мечтать или не дай бог повторить: раздавим. Бог всегда на стороне толстых кошельков. И не хозяева вы своей судьбы и мира - живите, как назначено нами и нашим богом с его служителями. Хозяева мы, те, кто сумел вашу мечту отменить».

Это был первый заход, с началом 90-х. Но Праздник еще официально был – не хватало свободных рук и голосов в парламенте, чтобы его отменить. Мечту отменили и мир перевернули обратно, к положенному, кастовому, трансцендентальному и богоугодному, в котором Надежде если разрешено быть, то только на реализацию после смерти. Но праздник еще был, и была смутная надежда: вдруг все это – морок, нечто вроде гитлеровской оккупации, нужно пережить – и морок спадет, все наладится…

Оккупантов вроде бы прогнали – или они сами сменили форму и партбилеты, но те, кто их сменил, связанную с освобождением надежду отменили уже официально. И сказали, что праздновать нужно другое – не освобождение Мира от гнета зла, а освобождение Москвы от поляков. Дело, собственно, не то чтобы плохое: но Мечта-то здесь где… И где Надежда?

В общем, и народное единство – не то чтобы плохо, только всегда встает вопрос: с кем, против чего и во имя чего…

Одно было праздником Нового Мира, другое – торжеством старого, привычного…

Одно – Мечтой и Надеждой на создание чего-то измененного, Светлого и Чистого, другое - утверждением привычного и положенного.

Один праздник говорил: «Мы повернули земную ось – и перевернем все мироустройство»! и звал в Будущее, в 22 и 23 век.

Второй сладко вещал: «Мы все вернули на место, никаких фантазий, все по обычаю, все как велят традиции, все как положено от сотворения мира». И под речитатив молитвы звал в далекое летописное прошлое…

Элита России вроде бы признает, что страна страдает от отсутствия образов будущего, но как только доходит до их обрисовки, как-то сразу все возвращается уж как минимум в те времена, когда 7 Ноября праздником света и надежды на новый мир и мечты о светлом и чистом мире и в помине не было.

Отменив праздник 7 ноября, власть имущие отменили не выходной день – они отменили право на Мечту и Надежду. И право самим быть хозяевами в своем мире.