«Вне национального контекста требование включить в состав России какие-либо области Украины выглядит абсурдно»

Но в парадигме строительства национального государства подобные шаги видятся актом восстановления попранной исторической справедливости

Как говорится, не знающему, куда плыть, никогда не будет попутного ветра.

Исторический шторм наползал на Россию с 2014 года. С 2022-го наша страна – в его эпицентре. Не сумев ни разглядеть, ни оценить вовремя угрозу, таящуюся в украинском этногенезе (начался он, разумеется, не после развала СССР и даже не после его образования), напоровшись на яростное сопротивление народа, объявленного “братским”, российские верхи получили сильнейший удар по привычной картине мира.

Поднявшийся в процессе становления украинской нации украинский национализм явил России серьёзнейший вызов, по-настоящему весомого ответа на который руководство РФ до сих пор не дало. Длительные попытки переиграть Украину дипломатически в “минское” восьмилетие и последовавшее затем конструирование замысла СВО как относительно локальной операции против немногочисленных “нациков”, не имеющих серьёзной опоры в украинском народе, наводит на мысль о фундаментальном непонимании правящим слоем страны самой природы национализма. Об игнорировании его как исторического актора, как явления в жизни народов и государств.

Недавнее заявление президента РФ В.Путина о том, что “национализм – первая стадия на пути к нацизму”, к сожалению, не даёт оснований предполагать, что степень понимания возросла всерьёз даже спустя три с лишним года с начала войны. Скорее, напротив. Характер высказывания президента вынуждает предположить, что к непониманию примешивается страх. Видимо, украинский национализм своей антирусской нацеленностью, своей бесчеловечностью и одновременно своей мобилизующей мощью заставляет российский истеблишмент испытывать страх перед национализмом вообще, развивая в нём стремление уклониться от встречи с любой его формой.

Однако любой национализм (и украинский, кстати, тоже) – явление сложное. Попытки раз-навсегда стигматизировать его, припечатав “нацизмом”, предпринимались неоднократно и ранее, однако никогда не приводили к реальной победе над ним.

Стержневая причина войны с Украиной заключается не в том, что власть на ней захватила политическая партия, чья идеология и практика идентичны гитлеровской НСДАП. Ультраправые и неонацисты на Украине, разумеется, есть, но пружиной украинского этногенеза являются не они.

Стержневая причина войны на Украине заключается в том, что в процессе становления украинского национального государства устремления украинской нации в вопросах территории, культурного доминирования и языка вошли в жёсткое противоречие с устремлениями русского меньшинства, чьи земли (Юго-Восток и Крым) когда-то были в состав ещё советской Украины административными решениями включены. Как известно, даже полный разгром неонацистского полка “Азов” (экстремистская организация, запрещена на территории РФ – ред.) в Мариуполе весной 2022 г. не поколебал ни воли украинского государства к продолжению вооружённой борьбы, ни готовности украинского большинства Украины эту борьбу, даже ценою многочисленных жертв, поддерживать. Оно и поддерживает его до сих пор, несмотря на громадные потери и очевидную невозможность вернуться к границам довоенных времён.

С самого начала противостояния (то есть с момента переворота в Киеве в 2014 году) Украина навязала России не идеологический (идеология в данном случае вторична), а подчёркнуто национальный характер борьбы, и игнорировать его полностью для руководства РФ оказалось невозможным.

Так, официальное требование безусловной передачи в состав России четырёх регионов (ДНР, ЛНР, Запорожская и Херсонская области) в их изначальных административных границах как одного из базовых условий для мирного окончания СВО суть требование, выдержанное в логике именно что русского национализма. “Вся Украина” так и осталась уделом мечтателей, а вот русская её часть – отнюдь. Эти регионы, частью исторической Украины никогда не являвшиеся, но населённые в массе русскоговорящими, тяготеющими к России и просто русскими людьми, не просто очевидным образом “просились” обратно в состав российского государства, но и в действительности стали первыми зримыми плодами русской реконкисты, в которую на деле достаточно быстро перетекла СВО.

Патриотизм, при зрелом размышлении, не антитеза, а лишь естественное оформление национального чувства, и разводить их по разным углам – ошибочно и просто глупо. Любовь к Родине не может исчерпываться любовью к неодушевлённой природе (рекам, лесам, полям). Любовь к Родине в гораздо большей степени зиждется на ощущении принадлежности к населяющему её народу, к своим предкам и своим корням, кровная связь с которыми и придаёт подлинную ценность её просторам.

Вне национального контекста требование включить в состав России какие-либо области Украины выглядит абсурдно. Но в парадигме строительства национального государства подобные шаги видятся актом восстановления попранной исторической справедливости, актом возвращения Россией того, что у неё в разное время и разными способами отторгли.

Разумеется, переход высшего руководства РФ от либеральной риторики к патриотической – безусловный шаг вперёд. Вспомним, что ещё в первое десятилетие XXI в. либеральные установки не только в риторике, но и в политике Кремля доминировали безусловно. Потому насыщение государственного патриотизма русским национальным содержимым по логике вещей – шаг следующий и назревший. Русский народ составляет абсолютное большинство России. Регенерация государственности после перестроечно-ельцинского погрома и её пересборка под жизненные нужды национального большинства – требование, обусловленное логикой исторического процесса.

Не следует бояться, что русский национализм способен видеть врагов и называть их вслух. “Плюшевых” идеологий “за всё хорошее и против всего плохого” не существует. Всякая без исключения идеология формулирует, кто враг. Коммунисты видели врагов в эксплуататорских классах и призывали трудящихся их свергать. Либералы видят врага в тоталитаризме и всеми способами стремятся вытоптать даже его ростки.

На настырно проводимую рядом общественных деятелей гаденькую параллель между национализмами украинским и русским (как якобы равнозначных по бесчеловечности и разрушительности явлениях) следует отвечать просто.

Украинский национализм волчьей пастью вцепился в исторически русские земли бывшей советской Украины – и делает всё для их окончательной украинизации.

Русский национализм ратует за возвращение исторически русских земель обратно в состав российского государства – и залогом их закрепления в пределах России видит их рерусификацию.

В этом между ними принципиальная разница.