Зачем Москва спасла Эрдогана?

Эрдоган более выгоден для России, чем чисто проамериканская администрация.

Россия предупредила президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана о готовящемся государственном перевороте.

Об этом в четверг, 21 июля, сообщило иранское агентство Fars со ссылкой на дипломатические источники в Анкаре.

По информации агентства, российские военнослужащие перехватили и декодировали радиосообщения о готовности турецкой армии начать военный переворот, затем передали эти данные национальной разведке Турции.

Как утверждает агентство, перехваченные сообщения содержали сведения о том, что несколько вертолетов должны направиться к отелю в Мармарисе, где Эрдоган проводил пятидневный отпуск с семьей, с целью ареста или уничтожения президента Турции. Источники не знают, где именно российские военные смогли перехватить сигнал. Однако, по их сведениям, российская база в Хмеймим может быть оборудована устройствами радиоэлектронной разведки для перехвата подобного сигнала.

Эта версия вполне согласуется со словами самого Эрдогана. 19 июля в интервью телеканалу CNN он рассказал, что чудом смог избежать смерти, покинув отель в Мармарисе буквально за несколько минут до того, как туда ворвались путчисты.

«Если бы я задержался там еще на 15 минут, меня бы убили или захватили в заложники», — сказал президент Турции.

Версию Fars косвенно подтверждает и тот факт, что президент РФ Владимир Путин и Тайип Эрдоган договорились о личной встрече в первой декаде августа в одном из российских городов. Об этом 20 июля сообщил пресс-секретарь главы российского государства Дмитрий Песков.

И вот тут — если допустить, что Fars говорит правду, — возникает резонный вопрос: почему мы спасли Эрдогана?

Достаточно вспомнить, что в ноябре 2015 года Путин назвал «ударом в спину» атаку ВВС Турции на российский Су-24М в Сирии. А месяц спустя, в послании Федеральному собранию, Путин заявил, что «если кто-то думает, что совершив подлое военное преступление — убийство наших людей — они отделаются помидорами, или какими-то ограничениями в строительной или других отраслях, то они глубоко заблуждаются». «Мы еще не раз напомним о том, что они сделали. И они еще не раз пожалеют о содеянном», — заявил тогда президент России.

После этих слов казалось, что Эрдоган стал для Кремля персоной нон грата, и отношения с Турцией при его правлении уже не наладятся.

И вот все изменилось. Буквально в течение месяца — с момента, когда Эрдоган в послании Путину извинился за сбитый Су-24М, и заявил, что «семью российского пилота мы воспринимаем как турецкую семью», — турецкий лидер сумел превратиться из заклятого врага России в верного союзника, которого надо спасать.

Каким образом это произошло, что стоит за решением спасти Эрдогана?

— Не только Fars утверждает, что российская сторона предупредила Эрдогана, ранее эту версию озвучили израильские источники, — отмечает директор Исследовательского центра «Ближний Восток — Кавказ» Международного института новейших государств Станислав Тарасов. — Подтвердить или опровергнуть ее невозможно. Но можно объяснить, почему Москва могла прийти к такому решению.

Каким бы ни был Эрдоган, он дистанцируется от альянса с Западом. Он всегда вел самостоятельную игру, хотя делал при этом массу ошибок. Если бы в ходе переворота победили военные, в Турции — со 100-процентной вероятностью — установился бы прозападный режим. И тогда Москве можно было бы говорить практически о свертывании отношений с Анкарой. А в ситуации, в которой сейчас находится Ближний Восток, это попахивало бы откровенно силовым вариантом решения региональных проблем.

При таком раскладе Эрдоган для нас выгоднее как партнер — вот и все. Отказ от поддержки Эрдогана для нас означал, что мы готовы пойти на фрагментацию Турции с помощью курдов по американскому сценарию — а зачем нам создавать проблемы возле наших южных границ?!

— Нам выгоднее сильная Турция?

— Сильная Турция, говоря откровенно, нам тоже не очень подходит. Нам нужно банальное развивающееся государство, которое бы не являлось плацдармом агрессии, и было бы безопасным соседом для наших южных рубежей.

— Если допустить, что это мы предупредили Эрдогана, до какого уровня восстановятся российско-турецкие отношения?

— Если Эрдоган сумеет убедить Путина, что в инциденте с Су-24М виноваты заговорщики, которых он раскрыл только сейчас, а ранее его дезинформировали о случившимся (а именно к этому турецкий лидер ведет) — российско-турецкие отношения могут зайти довольно глубоко. В пределе, Москва и Анкара могут составить даже стратегический политический союз.

Но скорее всего, Турция меняет политику с надеждой найти опору не только в России, но и в Иране, Азербайджане и Казахстане. Крен в восточном направлении дает шансы Эрдогану уцелеть. Как известно, после провала переворота турецкий президент начал жесткие репрессии, и Запад, естественно, выступает против.

— Как теперь выглядят перспективы Эрдогана?

— Очень непросто. Масштабная чистка армии рано или поздно приведет к тому, что воевать за Эрдогана будет некому. Кроме того, если Эрдоган продолжит репрессии, это создаст Анкаре дополнительные проблемы. Напомню, что американцы уже пригрозили в этом случае исключить Турцию из НАТО. Но главное, в Турции нарастают признаки гражданской войны. То, что армию начали линчевать в Стамбуле — это очень плохой показатель.

— Для России в турецком путче оказалось больше плюсов или больше минусов?

— Антиконституционные действия, я считаю, всегда «минус». В любом государстве они являются признаком кризиса и дестабилизации. В таких условиях выстраивать долгосрочные отношения крайне сложно…

— Думаю, Эрдоган имел информацию о заговоре из различных источников, — считает ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО, доктор политических наук Михаил Александров. — Наивно предполагать, что заговорщики действовали, а турецкий президент сидел, сложа руки, и ничего не знал. Наверняка сигналы поступали, и наверняка агентура Эрдогана действовала внутри заговора. Поэтому путч и провалился.

Внутри заговора, скорее всего, стояли блокировки — люди, которые являлись частью заговора, а на самом деле были двойными агентами и работали на Эрдогана. Это объясняет, почему в ходе переворота сразу возник сумбур — какие-то части турецкой армии поддержали мятежников, другие нет.

Единственное, чего Эрдоган мог не знать — в какой именно момент начнется переворот. И здесь информация, полученная из России, могла играть очень важную роль. Если бы турецкого президента убили, блокировки, которые он расставил внутри заговора, уже не играли бы роли: сторонники Эрдогана, в случае его ликвидации, сразу бы переметнулись на сторону заговорщиков.

По сути, момент начала переворота был ключевым. Мне это напоминает операцию «Валькирия» против Адольфа Гитлера в июле 1944 года. Напомню, что «Валькирия» — как и неудавшийся турецкий путч — была не внутренним немецким заговором, в нем активно участвовали англичане. А смыслом заговора был крупный геополитический проект. После ликвидации Гитлера новое руководство Германии замирилось бы с США и Великобританией, расформировало бы Западный фронт, а на Восточном фронте проложило бы борьбу против СССР, но теперь уже при поддержке англичан и американцев. В результате, советские войска не пустили бы в Европу — только уже не Гитлер, а Запад.

Так вот, этот грандиозный план базировался на успехе самого важного элемента — ликвидации Гитлера. Но покушение провалилось, а следом «посыпались» остальные элементы «Валькирии».

В Турции, я считаю, сложилась схожая ситуация. Информация из России спасла Эрдогана, и разрушила планы США по смене режима в Анкаре. Напомню, что турецкая авиабаза Инджирлик находится в совместном пользовании американских и турецких военных. В ходе подавления путча база была обесточена, доступ на нее перекрыт, а начальник базы генерал Бекыр Эрджан Ван задержан по обвинению в соучастии в попытке захвата власти. Скорее всего, США стояли за переворотом, и на базе Инджирлик был центр по координации заговора.

— Почему Путин помог Эрдогану?

— Конечно, Эрдоган — сукин сын. Но так получилось, что он уже не западный сукин сын, а сукин сын сам по себе. США хотели его убрать, и привести к власти в Турции полностью прозападную администрацию, которая бы начала проводить еще более жесткий антироссийский курс. А Эрдоган показал, что готов замириться с Россией. Чем навлек на себя негодование Вашингтона.

На деле, Эрдоган пытается сохранить суверенитет Турции. И ради этого маневрирует между различными центрами силы. Поэтому он России более выгоден, чем чисто проамериканская администрация.

Политика — искусство принятия рациональных решений, а не эмоциональных. И в данном случае Владимир Путин совершенно правильно поступил, поддержав Эрдогана. Теперь, надо думать, турецкий президент приложит все усилия, чтобы ограничить влияние американцев в стране, и не поставить себя в зависимость от США.

России это вполне выгодно. Такая расстановка сил открывает возможности для определенного расширения сотрудничества с Турцией по региональным вопросам, в том числе, по урегулированию сирийского кризиса.

— Я не верю, что мы предупредили Эрдогана, — говорит ведущий научный сотрудник Института проблем международной безопасности РАН Алексей Фененко. — На мой взгляд, эта версия напоминает шпионский детектив.

Замечу, что такие важные сведения, как план нападения на турецкого президента, заговорщики не стали бы передавать с помощью средств связи. По идее, они должны были делать это при личных контактах.

На мой взгляд, Эрдоган и Путин встречаются вовсе не потому, что мы поспособствовали спасению турецкого лидера. Просто обе стороны понимают, что сейчас важно заново выстраивать отношения.

Но насколько мы сблизимся — вопрос открытый. После того, как Эрдоган обезглавил турецкую армию, ему будет крайне сложно вести внешнюю войну. Между тем, у сирийских курдов имеется прекрасная армия, которую поддерживают Соединенные Штаты. При таком раскладе перспективы Турции представляются довольно мрачными…