«Кто же в действительности – русские или украинцы – разожгли межнациональный конфликт, доведя его до масштабной и ожесточённой войны?»

Любому, кто составил себе труд сколько-нибудь внимательно вникнуть в историю вопроса, очевидно, что конфликт возник отнюдь не по воле русской стороны

Не секрет, что противоборство между Россией и Украиной ведётся отнюдь не только в военной плоскости. Атаки на нашу страну осуществляются во всех сферах, и сложно оспорить тот факт, что исход сражений на информационно-психологическом фронте в значительной мере определяет общий исход войны.

Стремление врага при помощи своих агентов влияния навязать русскому народу обрекающие его на поражение идейные установки предсказуемо и понятно.

Плохо, когда очевидное стремление неприятеля входит в резонанс с умонастроениями существенной части самого русского общества, до сих пор ещё не осознавшего до конца, что в действительности “ныне лежит на весах”.

Достаточно распространённые в России сожаления о русско-украинском конфликте как таковом (равно как и выражения скорби по поводу “межславянской бойни”) лишь на первый и весьма поверхностный взгляд можно расценить как проявление пресловутой всечеловечности и гуманизма. Природа подобного “гуманизма” двусмысленна и лукава. Развитие таких настроений сегодня очевидно выгодно лишь “той стороне”, ибо оно ведёт и без того рыхлое русское общество к дальнейшей дезориентации и ослаблению, к его идейному разоружению перед не ведающим сантиментов врагом.

Сожаления – удел виновных. Так кто же в действительности – русские или украинцы – разожгли межнациональный конфликт, доведя его до масштабной и ожесточённой войны?

Любому, кто составил себе труд сколько-нибудь внимательно вникнуть в историю вопроса, очевидно, что конфликт возник отнюдь не по воле русской стороны, и только абсолютно безграмотный либо абсолютно предвзятый человек может за него возлагать вину на Россию.

Напротив, сама логика становления постсоветской Украины как государства национального и украинского толкала завершающий формирование собственной идентичности украинский народ на подавление чуждого ему русско-малороссийского элемента, “программировала” его на кровавое столкновение с русскими и с Россией.

Этапы пути Украины к её нынешнему состоянию известны, и каждый из них был отмечен усилением накала украинского, обращённого против России национализма.

Именно на Украине с самого начала 90-х годов чётко обозначилось радикальное националистическое движение, густо замешанное на русоненавистничестве и готовое блокироваться с самыми ярыми врагами русского народа именно по принципу общности вражды. Не русские общественники разжигали мятежи в пределах украинских границ, но хлопцы из УНА-УНСО (экстремистская организация, запрещенная на территории РФ. – Ред.) с охотою отправились на Кавказ воевать в союзе с чеченцами-ичкерийцами против России.

Именно на Украине русоненавистники-националисты за считанные годы после развала СССР превратились во влиятельную политическую силу, не только всецело подчинившую себе западные её области, но уже, по крайней мере, с середины 90-х пытавшуюся определять основные векторы внутренней политики украинского государства и взаимоотношения украинской общественности с русским народом – абсолютно точно.

Именно на Украине в XXI веке произошли – одна за другой – две подчёркнуто национальные революции, главным смыслом которых был окончательный разрыв исторических связей с Россией, а главной их движущей силой – радикальные националисты. Майдан 2004 года явился генеральной репетицией года 2014-го, а прорвавшиеся наверх национал-популисты вроде Тимошенко и Ющенко – предтечей нынешних бандеровцев-людоедов.

Именно украинские историки годами упорно подбирали для формируемого пантеона национальных героев лишь тех исторических деятелей, кто был враждебен (а лучше – оголтело враждебен) России, а лидеры общественного мнения всему этому рукоплескали.

Именно политики Украины взяли курс на жёсткую ассимиляцию русских и русскоговорящих областей Юго-Востока, целенаправленно форматируя систему школьного образования под бандеровские стандарты, творя русоненавистнический исторический миф, накачивая ненавистью население остальной Украины.

И, наконец, именно украинствующие и украинцы начали лить кровь, когда ещё сохранившиеся на Украине русские и малороссы поднялись против совершённого в Киеве майданного переворота.

К сожалению, несклонное к проявлениям национальной ненависти (более того, не имеющее даже подобной культуры) русское общество оказалось плохо подготовлено к столкновению с остервенелым врагом, которого в благостном ослеплении вплоть до последнего времени искренне считало братом.

Война не терпит ни полуправды, ни полутонов. Колебания и сожаления на ней – путь к поражению. Если наше общество хочет выстоять и победить, оно должно взглянуть в лицо правде. Современные украинцы – не просто чуждый, но глубоко враждебный России народ, нашедший собственную идентичность в ненависти к России, к её истории, культуре и самому укладу жизни, а идею разрыва исторического с нами родства превративший в свою национальную сверхидею.

Раскол Украины, наметившийся ещё в период первого Майдана и окончательно оформившийся в момент Майдана второго, в действительности не был расколом собственно Украины – и это русскому обществу критически важно понять. Украина как этно-культурное сообщество как раз-таки осталась цела, а в дальнейшем лишь многократно усилила внутреннее единство. Это от Украины в 2014 году начали откалываться не принявшие идеологии и политической практики украинства области русско-малоросийского Юго-Востока, и некоторым из них при помощи России это действительно удалось.

Не следует предаваться самообману и пытаться отыскать среди украинцев мифические пророссийские силы. Необходимо помнить, что сопротивление Майдану на Украине поднялось отнюдь не в среде украинцев, а в среде отделённых от них глубокими этническими, языковыми и культурными швами русских и малороссов Юго-Востока, не пожелавших подчиняться бандеровскому диктату. Собственно украинские области Украины (не только в западных, но и в центральных её частях) проявили лояльность майданному перевороту и откровенно бандеровскую власть приняли без видимого сопротивления и легко. Лёгкость, разумеется, диктовалась этничностью. В отличие от русских и малороссов, украинцы сразу почувствовали, что это их, украинская власть и в дальнейшем они лишь крепли в этом чувстве.

Факты – вещь упрямая, и все они неопровержимо свидетельствуют о том, что современные украинцы русским не братья и не друзья.

Горевать о том, что враг тебя ненавидит и стремится причинить ущерб – глупо. Враг есть враг.

Корить себя за то, что украинцы за несколько десятилетий превратились во врагов, контрпродуктивно тем более, потому как такой подход полностью снимает с них историческую вину. Благодушие и близорукость дорого обошлись нашей стране и народу, но хочется надеяться, что урок пойдёт впрок и прежних ошибок Россия больше не повторит. Что она научится, наконец, заблаговременно распознавать и давить в зародыше любое русоненавистничество и русофобство.

Ещё раз подчеркну: не Россия избрала Украину и украинский народ во враги. Ровно напротив – украинцы и украинская часть Украины сочли русский народ и российское государство своими кровными врагами и, настропаляемые Западом и США, явили нам вызов такого исторического масштаба и такой остроты, что даже внутренне раздвоенное и рыхлое путинское государство было вынуждено дать на него военный ответ.

Не русский народ должен скорбеть об утрате с украинцами былого единства.

Пусть украинцы пеняют на себя за то, что подняли оружие на стодвадцатимиллионный русский народ.

Это они хотели войны с “москалями”. Ну так пусть же прочувствуют её на себе сполна.