Наркоманов вылечил храм

За четыре года освободились от гибельной зависимости 235 человек

На конкурсе, организованном Федеральной службой России по контролю за оборотом наркотиков, лучшим среди религиозных объединений в сфере социальной реабилитации больных наркоманией за 2008 год признано Ставропольское православное братство Святого Духа. За 4 года здесь освободились от гибельной зависимости 235 человек.

В реабилитационный центр православного братства мы отправились вместе с руководителем организации Николаем Новопашиным и его шофером Юрием Фоменко. Оба они – наркоманы со стажем. Николай сидел на игле 7 лет, а Юрий – целых 20, потерял из-за этого всю родню. Ютится теперь при одном из филиалов центра под Ставрополем.

– Как любой наркоман, я всегда мечтал избавиться от этой зависимости, – рассказывает Новопашин. – Уколюсь и вспоминаю дружков: один умер, другого посадили, у третьего «крыша поехала». Выдержу паузу. Но увижу приятелей в «движении» (так это называется на нашем сленге) – и теряю контроль. Больница не помогала.

В одну из пауз, в 2002 году, Новопашин уехал из родного Новочеркасска и оказался в православном храме города Михайловска, неподалеку от Ставрополя. Пообщался с настоятелем отцом Игорем, откликнулся сердцем на его молитвенное слово и неожиданно для себя остался при обители пономарить.

– Я со страхом ждал, когда меня начнет «кумарить», но ломки не было, – делится открытием Николай. – И меня озарило: вот он – выход из беспросветного лабиринта!

Вскоре гостеприимная церковь застонала от собратьев Новопашина по несчастью.

– Я вычислял их безошибочно на улице по походке, глазам, повадкам, даже по уголкам губ, – перечисляет детали Николай. – И спрашивал: «Не устали колоться?» Некоторые шарахались: мент! Я ж округлиться успел, вес набрал. Но быстро признавали своего.

Богомольные старушки, прислуга церковная после таких встреч все чаще отрывали пономаря от его прямых обязанностей: «Иди, твои наркоманы явились. Сейчас что-нибудь сопрут».

– И действительно, крали, – соглашается Новопашин. – То ящик с мелочью унесут. То почитаемую икону вскроют и дары прихожан уворуют. Сколько натерпелся отец Игорь от нас!

Натерпелся настоятель Игорь Подоситников, судя по всему, и от руководства епархии. Тогда в ней придерживались установки: наркоманам и алкоголикам в храме не место. Именно такой ответ услышал Николай Новопашин от высокопоставленного духовного лица, когда попытался получить благословение на открытие реабилитационного центра. Заблудшие души рабов марихуаны признали здесь своими лишь с приходом нынешнего епископа Феофана.

'''Молитва вместо лекарств'''

Сразу за станицей Темнолесской начинается раскисшая от зимних дождей грунтовка, по которой до реабилитационного центра карабкаться вверх целый километр. Немногословный Юра что-то ворчит и зигзагами выводит машину к поляне – бывшему культстану плодосовхоза. Совхоз разорился, и прямоугольная площадка с парой ветхих строений 4 года назад перешла к православному братству. Теперь на ней разместились трапезная, спортзал, церквушка, баня, хозяйственные постройки. Причем все, за исключением бани (подарок Госнаркоконтроля), сделано руками бывших наркоманов.

– Здесь проживают 23 брата, – докладывает коренастый крепыш 24 лет от роду Денис Шадский, старший центра. – У нас – полное самоуправление. Никого насильно не держим. Капельниц не ставим. Единственное лекарство для всех – молитва. Сам я – тоже наркоман с 9-летним стажем. Здесь уже 5 месяцев.

Мы поспели как раз к завтраку. О нем возвещает послушник ударом колокола перед церковью. Через несколько минут все уже в протопленной трапезной у накрытого общего стола. Стоя выслушивают «Отче наш», крестятся на иконостас в углу и садятся на длинные лавки. Трапеза проходит под чтение жития святых в исполнении дежурного послушника.

После завтрака все как один – на работу. Кто сетку для выгула курам ставит, кто кроличьи клетки чинит, кто телят-поросят кормит. Даже бывший послушник центра 26-летний Александр Кулаков, приехавший сюда погостить, запряг коня и собрался в лес за дровами.

– К сельскому хозяйству я здесь приобщился, – улыбается Александр. – А сам – горожанин. Жил в Ессентуках. Окончил Академию МВД. Там, на втором курсе, и начал нюхать героин. На третьем – колоться. Хотели отчислить. Но родители вмешались, помогли перевестись на заочное. С грехом пополам доучился. И даже, не поверите, попал лейтенантом служить в отдел по борьбе с наркотиками. Правда, долго там не удержался. Перешел в другой отдел милиции – помощником оперативного дежурного. Но и оттуда выгнали.

Собеседник заметно волнуется, заново переживая самые унизительные моменты своего существования.

– Я все тянул из дома, – говорит он. – Стал желтый, тощий, как былинка. Таблетки, клиники не действовали. Через полгода после рапорта жил уже в варочной хате – последняя степень падения.

'''Посади картошку для брата'''

Александра вызволила мать. Безуспешно испробовав все, она пошла в церковь. И увидела объявление о братстве. Сама сперва съездила в консультационный центр в Пятигорск. А затем сына повезла.

– Там мне сказали: брось пить, курить, наркоманить. И без медикаментов, – вспоминает Кулаков. – Я этих консультантов принял за ненормальных. Как это «брось», когда капельница бессильна? Сняли ее – сразу снова колюсь. Смерть для меня была единственным выходом. Но что-то заставило рискнуть: съезжу на месяц, не больше…

Дальше были два дня «пересидки» на квартире в Ставрополе, где вновь прибывшие получали дополнительные инструкции. О распорядке дня в центре: подъем, молитва, работа…

– Ладно, думаю, стерплю и это, месяц быстро пройдет, – делится Александр. – Но уже через три недели я и думать забыл о возвращении к прежнему. Появились сон, аппетит, интерес к жизни. Я спрашивал братьев: почему нет «кумары»? Они мне отвечали: мы же за тебя молимся и молятся все в других филиалах. Думаю: ерунда какая-то! Но позже и сам убедился: моя молитва другим помогает.

Бывший офицер дослужился за время реабилитации до старшего.

– Непростое, скажу вам, это дело, – признает Кулаков. – Иному даешь поручение: посади картошку на огороде. А он: «Не буду». Ведешь его в офис, убеждаешь. Следующие братья уберут урожай, поблагодарят.

– Находясь в стационаре, и наши пациенты воздерживаются от наркотиков, – прокомментирует позже замглавврача Ставропольского краевого наркодиспансера Наталья Быкова. – В православном братстве курс реабилитации продолжительнее, что хорошо и для самого наркомана, и для его семьи. Там много внимания уделяют психологической поддержке. Даже жилье снимают на 2-3 человек, чтобы каждый находился под контролем собратьев.

'''Возьмите марихуану. Она мне больше не нужна'''

Многие реабилитированные остаются при братстве в качестве консультантов и лекторов в отделении профилактики.

– Для нас сегодня открыты все школы, колледжи и вузы региона, – говорит Новопашин. – Соответствующее распоряжение краевого Минобразования разослано по учебным заведениям.

В отличие от врачей, знающих о болезни из книжек и от пациентов, лекторы центра просто рассказывают истории своего падения и возрождения. Их слушают в мертвой тишине полных залов. Несостоявшийся специалист нефтяной отрасли Дима Трущелев (сегодня он служит при храме) вспоминает, как, начиная со школы, шаг за шагом опускался на дно, успокаивая себя: я пока прилично одеваюсь, я пока не краду у матери, я пока не стою у варочной плиты... Но все это наваливается вдруг с силой океанической волны, разрушая остатки личности...

Молодой юрист из Питера Евгений Соколов рассказывает, как просаживал в кабаках по $1500 за вечер, принимал укол тяжелого наркотика в три часа ночи, а в шесть утра уже просыпался с лихорадочной мыслью о новой дозе.

После одной из таких лекций в Невинномысске к парням подошла восьмиклассница и протянула коробку: «Возьмите марихуану. Мне дали попробовать. Но она мне теперь не нужна».

Одно из подразделений братства занимается т. н. созависимыми. Речь о родных наркоманов.

– Из реабилитационного центра человек возвращается домой другим, – объясняет Виталий Желябовский, который в Темнолесской оказался тоже на побывке (после курса здешней трудотерапии теперь в Ростовской области перевоспитывает родню наркоманов). – Он знает Евангелие, догматы. А мать и семья у него те же. Ругают, следят за ним, как сторожевые псы. Дом прокурен, водка на столе. Отсюда срывы.

– Как не сорваться, когда близкие наркомана отвергают сам образ жизни, который он освоил здесь? – возмущается Новопашин. – Звонит мне как–то жена реабилитированного и давай отчитывать: «Вы почему из моего мужа дурачка сделали? Не пьет, не курит, в церковь меня тащит. Я ж просила его только с иглы снять!»

– Наши дети проспали в дурмане свою молодость, а мы вместе с ними умирали и выживали, пребывали в растерянности, стыде и страхе, – признается председатель родительского комитета братства Вера Кононова. – Мой сын после реабилитации остался в братстве, руководит одним из филиалов центра. А я вместе с другими родителями помогаю коллегам разобраться в себе. А еще ходим к магнатам, добываем средства для центра. Ведь наркоманов во время реабилитации надо кормить. Сами себя они пока не обеспечивают.

'''Бывших наркоманов не бывает'''

Владимир Юшков – самый взрослый в Темнолесском реабилитационном центре. Ему 51 год. Юшкова здесь ценят: золотые руки, любой механизм починит. И сварщик классный. Вместо положенных 6 месяцев живет в центре второй год. «В мир», как здесь принято говорить, возвращаться не хочет.

– Я как приеду в родной Ставрополь, так словно в ватном одеяле хожу среди испарений асфальта, – брезгливо отзывается Юшков. – Здесь мне лучше.

Но, похоже, сварщика все же больше тяготит не жар асфальта, а перспектива опять сползти на дно.

– По себе знаю: бывших наркоманов не бывает, – утверждает Владимир. – Я ведь 5 лет не кололся. Убедил себя: у меня достаточно силы воли. Завел семью, появились дети. А сгубили меня успех и деньги. Имел машину, хорошую работу. Однажды выпал выгодный рейс. Всю ночь за рулем. Нужен допинг, чтобы не уснуть. А червячок наркомана – тут как тут: я есть! Думаю: уколюсь разок в порядке исключения. Доехал-то после дозы я вовремя. Но был уже в сетях лукавого. Четырежды лежал в психушке. И вот я здесь.

В подразделениях профилактики и работы с созависимыми Владимир Юшков себя не нашел. Его место – на производственном участке центра. Вот только келью бы ему отдельную.

– В ближайшие месяцы начнем строить здесь общежитие для таких, как Юшков, и для семей реабилитированных наркоманов, – поделился планами Николай Новопашин. – Не секрет, что некоторые прокололи даже свое жилье, и возвращаться им просто некуда. С их помощью надеемся организовать доходные производства.

Заботу о дальнейшем бытии реабилитированных считает ключевой и благочинный протоиерей церквей Михайловского округа Игорь Подоситников.

– Нельзя выбрасывать их обратно в подворотни и подъезды, – убежден Подоситников. – Даже если есть у человека свое жилище, он должен вернуться туда, обретя иммунитет против соблазнов. А для этого кому-то понадобятся и год, и два.

На обратном пути я спросил Новопашина: сам-то он навсегда «завязал» с наркоманией?

– Это – болезнь на всю жизнь, – повторил Николай вывод Юшкова. – У меня сейчас своя семья, ребенок. Что еще важно: я остаюсь в братстве, ощущаю его поддержку и понимаю ответственность перед теми, кому помог выбраться из трясины. Конечно, стопроцентной гарантии нет. Но если со мной случится беда, я твердо знаю, куда идти. В храм к своему духовному наставнику отцу Игорю, у которого я и сегодня служу пономарем, и к братьям в Темнолесскую.

'''Николай Гритчин (Ставропольский край)'''