Тандем придумал не Путин в 2008-м, а Ельцин – в 1993-м

Сегодня же в России целесообразной выглядит идея совмещения постов президента и премьера

Функционеры «Единой России» бурно отвергли высказанную лидером КПРФ Геннадием Зюгановым идею совмещения постов президента и председателя правительства на время «переходного периода». Единороссы заявили о несовместимости этих полномочий.

Хотя на самом деле то, что предложил Зюганов, представляется и вполне естественным, и в современных российских условиях во многом оправданным.

Ведь, с одной стороны, полномочия президента РФ, в соответствии с Конституцией, безумно широки, поэтому Россию принято относить к суперпрезидентским республикам. С другой стороны, многие специалисты по сравнительной политологии еще в середине 90-х годов называли Россию «недопрезидентской» республикой.

В отличие от Германии, Великобритании, Италии, Испании и других развитых демократических стран с парламентской формой правления, в России парламент не имеет влияния на исполнительную власть. Но, в отличие от такой, например, классической президентской республики, как США, в России президент не возглавляет исполнительную власть и формально не несет ответственность за ее действия.

Т. е. с одной стороны, именно он, президент России, реально формирует исполнительную власть, определяет кандидатуру премьера и имеет право на его снятие по любому поводу и без всякого повода. С другой стороны, президент всегда имеет возможность демонстрировать отсутствие у него ответственности за результаты деятельности правительства. И когда правительство, проводя президентский курс, заводит страну в тупик, президент может, образно говоря, отбросить премьера, как ящерица – хвост, и принять позу защитника общества, тоже пострадавшего от деятельности правительства. При этом в случае с любым, в т. ч. самым непопулярным решением президент может перекладывать ответственность на правительство, имитируя сочувствие интересам народа.

Да и формально премьер как глава исполнительной власти, действительно, не обязан во всем подчиняться президенту.

В результате возникает стандартная ситуация размывания ответственности. Более того, неудачи правительства по-своему могут быть выгодны президенту, дают ему повод вмешиваться в процесс, отправлять правительство в отставку. Причем получается, что чем большее количество членов правительства президент отправит в отставку, тем более деятельным и заботящимся о стране руководителем он будет выглядеть в глазах населения.

Хотя на самом деле наиболее важные министерства – МИД, министерство обороны, МВД и все силовые структуры – подчиняются президенту. Их руководство назначается непосредственно президентом, и отправляется в отставку тоже им. А сам президент вообще имеет право контролировать деятельность любого министерства, а также вести заседания правительства. Т. е. у него есть реальное право руководить исполнительной властью и лично, и через свою администрацию, но нет обязанности отвечать за результаты ее деятельности.

В законченной президентской республике, где вообще нет поста премьера, президент не только лично руководит исполнительной властью и, соответственно, играет ключевую роль в текущем управлении страной, но и в том случае, когда выдвигается на новый срок, лично отвечает за результаты работы власти перед избирателями.

В парламентской республике управление находится в руках премьера, являющегося лидером парламентского большинства, который тоже отвечает за итоги работы власти перед избирателями.

В России президент имеет возможность руководить всем, но на время предвыборной кампании может демонстративно отстраняться от деятельности правительства, тем более если периодически будет отправлять его в отставку, «доказывая» этим свою заботу о народе. А премьер в рамках оговоренного негласного распределения полномочий может делать все, что считает нужным, но перед избирателями за это вообще не отвечает.

Президент может с одинаковой легкостью и назначать непопулярного в стране премьера, и отправлять в отставку популярного. В 1996 году ныне покойный Черномырдин возглавил правительство, за полгода перед этим получив на парламентских выборах 10% голосов. Кириенко в 1998 году стал премьером, не имея никакой поддержки в обществе и вопреки мнению основных политических сил.

Подобная конструкция вообще родилась не из конституционной логики или политического последовательного моделирования. Она возникла в связи с конкретной ситуацией 1993 года и оформила тогдашние личные договоренности Ельцина с топливно-энергетическим комплексом и Черномырдиным как представителем последнего. Т. е. тандем как форма российского правления появился не в 2008 году. Он появился осенью 1993 года.

Среди развитых стран подобное разведение постов президента и премьера существует только во Франции. Но и там оно родилось вполне конъюнктурно: при создании де Голлем новой Конституции в 1958 году, когда старое парламентское правление пришло к глубокому кризису.

Но, во-первых, де Голль никогда не перекладывал ответственность на премьера. Во-вторых, само по себе это устройство было оформлением персоналистской власти конкретного человека, дополненной практикой его прямых обращений к нации. Власть и ответственность были у де Голля. Премьер был не главой исполнительной власти, а своего рода заместителем де Голля по рабочим вопросам. Парламент формально имел право заблокировать деятельность правительства, но за счет предвыборных обращений де Голля к нации всегда имел в своем составе большинство сторонников генерала. И при этом де Голль всегда ставил вопрос ребром: если ему не будет оказана поддержка в том или ином общенародном голосовании, он уходит в отставку. И когда в 1969 году избиратели проголосовали против его предложений на плебисците, он свое обещание выполнил. Т. е. там конкретный президент постоянно проверял уровень своей поддержки в обществе, исходя из искреннего признания приоритетности воли народа над его конституционными полномочиями.

В последующие же десятилетия разведение постов президента и премьера во Франции неоднократно ставило на грань паралича проводимый властью курс, но, с другой стороны, осуществлялось в условиях существенных возможностей воздействия на премьера со стороны парламента.

В России подобное разделение вообще во многом стало результатом нелюбви Ельцина к текущей управленческой работе. Еще в бытность свою первым секретарем Свердловского обкома КПСС он использовал такую же формулу: имея сильного управленца на посту председателя исполкома, он своим партийным весом пробивал его проекты и обеспечивал им партийную поддержку. И это давало конкретный результат в плане развития области. Подобное Ельцин пытался сделать и в 1992 году, поверив Гайдару и его «реформаторам». А после того как дело закончилось провалом, он стал рассматривать фигуру премьера как форму компромисса с теми или иными группами, и не ждал от премьера особых успехов, рассчитывая лишь на то, что в экономике в последующем не будет значимых ухудшений.

В современной России пост премьера стал элементом политической комбинаторики. Разделение постов предельно размывает ответ на вопрос, кто отвечает за неудачи и чья заслуга в достижениях, переводя этот вопрос в плоскость верований.

Тем более создает неопределенность и вызывает раздражение в обществе проект соединения потенциального президентства Путина с потенциальным же премьерством Медведева: для многих возврат первого был ценен именно возможностью избавиться от второго.

Понятно, почему на идею совмещения постов так болезненно реагирует «Единая Россия»: потому что это идет вразрез с оглашенными ее начальством планами. Но на самом деле такая коррекция сложившейся модели имела бы уже то преимущество, что соединяла бы полномочия первого лица с его ответственностью и давала ясный ответ на вопрос, чего в его политике больше – пользы или вреда. Хотя бы в этом отношении идея Зюганова выглядит как минимум оправданной. Да и в тех же США, к слову говоря, она успешно реализуется уже много больше 200 лет.