ЕГЭ превратился в инструмент национальной политики

Задуман он был специально, чтобы сделать русских необразованными, уверен эксперт

Иные москвичи очень любят порассуждать лишний раз о «нерезиновости» Белокаменной, но жизнь не устает раз за разом опровергать этот нехитрый тезис. Из недр Кремля и правительства поочередно идут в народ сигналы: стране нужна децентрализация. Вот уже и штаб-квартиры госкомпаний хотят разбросать по всей России – и ведь раскидают рано или поздно, вот только столица от этого вряд ли перестанет быть для остальной России «медом намазанной».

Пока что раскидывание штаб-квартир корпораций и ведомств по России происходит лишь на словах, зато рассеивание молодых москвичей по всей стране – уже, похоже, наше суровое сегодня. И залог этому – пресловутый Единый государственный экзамен. Элементарный вопрос: куда с наибольшей вероятностью «навострит лыжи» абитуриент-стобалльник из бедного северокавказского села? Конечно же, в Москву. Поступление в столичный вуз – прекрасная возможность «зацепиться». Эта цель до сих пор оправдывает все средства. Кто-то заметит, что так дела обстояли и много раньше: о покорении столицы советский кинематограф снимал прекрасные и духоподъемные фильмы. Кто-то вспомнит Михайлу Ломоносова, который также в свое время «понаехал» из Холмогор в тогда уже, правда, не столицу. Да и вообще, дескать, нормально это – тянуться к реально качественным знаниям, которые, как почему-то искренне уверены родители выпускников из глубинки, можно получить исключительно в Москве, а никак не в областном вузе.

Но вышеприведенные доводы – и с советской практикой, и с Ломоносовым, – разбиваются, опять же, о нашу реальность. Прежде всего: сегодняшние отличники по ЕГЭ – далеко не ломоносовы. По меркам советских стандартов образования они в большинстве своем крепенькие такие середнячки – и это еще те, кто сдавал экзамен честно. А уж о тех «отличниках», которые не могут без ошибок написать заявление о приеме в выбранный вуз, и вовсе анекдоты ходят. И мотивы у них отнюдь не те, что были у большинства талантливых советских ребят из сел и деревень. Для значительного числа нынешних новых «ломоносовых» их высокие и исключительно высокие баллы – пропуск не к получению знаний в качественном вузе, а к красивой (как кажется им и их родителям) столичной жизни.

Их не смущает, что в ведущих российских вузах к ним будут предъявляться заведомо куда более серьезные, нежели они привыкли, требования; не смущает и то, что Москва и сегодня слезам не верит – причем со времени действия знаменитой мелодрамы Меньшова не верит еще пуще. Вчерашний школяр из бедной кавказской республики уже по факту «зацепки» за Москву осознает, что здесь нужно именно выживать. Вот вам и криминал, вот вам и драки у «Европейского», вот вам, дорогие москвичи, и прочие тридцать три удовольствия от новых «ломоносовых», которые у себя в республиках сдали ЕГЭ получше ваших чад в Москве.

А вчерашние московские школьники, не догадавшиеся уехать сдавать ЕГЭ куда-нибудь далеко южнее и восточнее столицы, лишь озадаченно «чешут репу»: со своими в большинстве случаев абсолютно честными 50-70 баллами они практически не могут соперничать с «вундеркиндами» из глубинки. А ведь вузы, в отличие от Москвы, уж точно никак не резиновые, а благодаря заботам министра Ливанова их можно метафорически сравнить скорее с шагреневой кожей: в тех высших учебных заведениях, которые прошли сито «эффективности», сокращаются бюджетные места. Ситуацию пока что спасает разве что в принципе большое количество вузов в столице, в том числе и непрестижных, а также пресловутая «демографическая яма» («спасибо» девяностым). Но, как говаривал другой «ломоносов» от политики, Михаил Горбачев, «процесс пошел».

Осталось добраться до «стоп-крана».

В беседе с обозревателем KM.RU председатель совета Национально-демократической партии, президент «Русского общественного движения», философ и публицист Константин Крылов дал свое толкование сложившейся вокруг ЕГЭ ситуации:

– Скорее всего, ЕГЭ изначально и был предназначен для того, чтобы лишить русских последнего имеющегося у них серьезного козыря, а именно большей образованности. Причем лишить как бы легальным путем – просто заняв места в хороших сильных вузах представителями тех республик, где «своим» результаты ЕГЭ «рисуются» такие, какие надо, или же это является вполне решаемым купюрами делом. В то время как в остальной России еще все же как-то учитывается и образовательный уровень.

Сейчас это стало просто очевидным: ведь уже совершенно ни для кого не является секретом, что северокавказские республики превратились на сегодняшний момент в своего рода «образовательный рай», куда начался своего рода «ЕГЭ-туризм». Туда накануне экзамена массово едут «сообразительные» детишки с родителями – за высокими баллами.

Надо сказать, что подобное является уникальным в мировой практике. Никогда ничего подобного в истории просто не было – это чисто путинское «ноу-хау». И в этом контексте уже не остается никаких сомнений в истинном предназначении ЕГЭ: чтобы каждый малограмотный абрек мог триумфально занять то место в вузе, которого был бы куда более достоин его куда более грамотный образованный сверстник.

И, естественно, все это допускается вовсе не с благородной целью повысить образовательный уровень «детей гор». В таком случае проводилась бы совсем иная политика: как минимум был бы создан серьезный кавказский университет, куда на конкурентных условиях были бы приглашены сильные кадры. Но в нашем случае цель другая: обрубить русским социальный лифт – образование. Русский мальчик без связей все же имел до последнего времени возможность, приложив должные усилия, выучиться в хорошем вузе и на что-то претендовать в этом мире; теперь же эта возможность успешно ликвидирована именно благодаря нынешней образовательной политике.

И я думаю, что такой удобный для некоторых механизм вряд ли отменят, хотя все профессионалы, прекрасно видящие последствия такой политики, буквально вопиют. Но дело как раз в том, что авторов этой реформы само образование интересует в меньшей степени. Так что ЕГЭ – это орудие национальной политики.