Пожинаем плоды «святых девяностых»: куда бежать от безденежья?

Согласно последнему опросу, 80% жителей России готовы к переезду за 120 тысяч в месяц в другой город, но спасет ли это нас? Юрий Крупнов скептически относится к высказываниям, где ставятся американцы в качестве примера мобильности, ведь там – налаженная инфраструктура

Экономическая ситуация в России становится все хуже и хуже. В первую очередь этот кнут бьет по провинции, где разваливается буквально все. Отчаявшиеся местные жители пытаются перейти на натуральное хозяйство, но и здесь их ждет засада: до садов-огородов на автобусе не доберешься, рейсы отменяются, водителей косит коронавирус. Как тут не задуматься о переезде в поисках лучшей доли?

И люди бегут – бегут сломя голову. Об этом свидетельствуют результаты опроса, проведенного недавно сайтом Работа.Ру. В приоритете городов, где люди надеются получить более высокий доход — сытая Москва (ее выбрал 61% респондентов), утонченный Санкт-Петербург (12%), а также солнечный Сочи, щедрый Краснодар и загадочный Владивосток (по 2% участников опроса).

Чаемый размер зарплаты составляет 120-140 тысяч рублей. На самую большую оплату труда настроены труженики IT-сферы и телекома — в среднем 146,3 тыс. рублей. У представителей строительной отрасли ожидания чуть ниже — 141,7 тыс. рублей. Соискатели в сфере маркетинга, рекламы и PR хотели бы получать по 132 тысячи.

Объективность этого исследования, правда, вызывает вопросы, поскольку в июле ВЦИОМ проводил подобный срез и оказалось, что лишь 25% жители РФ готовы рассматривать для себя воможность переезда и лишь 16% готовы это сделать ради работы. Наиболее популярными городами, куда люди хотели бы уехать, стали опять Москва (24%), Санкт-Петербург и Краснодар (по 12%). Но тут надо понимать, что Работа.Ру опрашивала преимущественно тех, кто в данный момент озабочен вопросами трудоустройства, а ВЦИОМ, видимо, охватывал всех.

На то, что не все нуждаются в смене обстановки, обратил внимание и председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов. «Во-первых, у нас все, кто хотел переехать ради заработка, уже переехали — я имею в виду людей среднего возраста, - заявил он «Свободной прессе». – Уехали либо насовсем, либо уезжают в виде отходничества — это тоже как бы сезонные работы, но с известным вахтовым методом, не имеющие ничего общего. Когда муж, допустим, где-нибудь около столицы трудоустроился, а жена с детьми осталась в одном из далеких глубинных регионов. Раз в полгода примерно глава семьи их навещает, а бывает, что и вторую семью уже в городе пребывания заводит. Готов этот человек к переезду? Да он уже переехал. И в половине, минимум, случаев не вернется никогда туда, откуда прибыл».

Крупнов заметил, что наиболее мобильной остается молодежь. К тому же она прекрасно понимает, что в провинции, скорее всего, зачахнет. «В этом смысле у нас очень даже мобильное общество, поскольку колоссальная дифференциация по уровню, качеству и условиям жизни в регионах, - замечает эксперт. – И естественно, что маяками здесь для большинства являются Москва, прежде всего, Санкт-Петербург, а также в меньшей степени, областные центры и города-миллионники. Тут никаких особых противоречий нет. Но на 90% территории перспектив очень мало. Это даже не какие-то два-три депрессивных центра».

Юрий Крупнов скептически относится к высказываниям, где ставятся американцы в качестве примера мобильности, ведь там – налаженная инфраструктура. «У нас болтают про эту мобильность, чтобы оправдать катастрофический разрыв жизненного уровня в регионах, - сказал он. – Что такое советский административный район тридцать пять лет назад? Это 10−15 совхозов, колхозов в сельской местности, местная промышленность достаточно серьезная, плюс два-три (по-современному — федеральных) общереспубликанских или общесоюзных предприятия — мощных, огромных. Вот вам — занятость. Сегодня осталось одно-два более менее крупных сельхозпредприятия и с десяток мелких фермеров, заводы, фабрики многие закрылись. Про моногорода, где единственный профиль занятости, я даже не говорю».

Программу Минсоцразвития по переселению в моногорода Юрий Крупнов назвал «глупой»: «В таких городах у нас живет, минимум, 30 миллионов человек. И жаль, никто этому министру не догадался тогда задать вопрос: а что это за место, где в таком количестве есть рабочие места? Мы сейчас все еще пожинаем плоды тех самых «святых девяностых» — с деиндустриализацией страны и разрушенной системой хозяйствования.Но государство вместо того, чтобы организовывать форсированную реиндустриализацию с созданием рабочих мест, всячески пытается приспособить людей к этой уродливой ситуации с рабочими местами. Дескать, нет у вас в регионах ничего, все в запустении, зарастает, ну, так повышайте мобильность. Котомки в руки, так сказать, и вперед!»

Не спасет, по мнению Юрия Крупнова, и приток эмигрантов в Россию. «За двадцать лет у нас сформировалась колоссальная мигрантозависимость, - подчеркнул он. – Люди из республик Средней Азии уже привыкли жить тем, что приезжают сюда на заработки. И они свои места рабочие не отдадут. Поэтому когда кто-то говорит, что своих рук нет, мужики пьют, не хотят идти на зарплату в 120 тысяч рублей, это, на самом деле, мигранты лоббируют свое место в этой экстенсивной экономике с «лопатным» укладом, как я ее называю. Опять же, Хуснуллин говорит о нехватке рабочих рук. А другие министры — что в современной экономике все роботизируется, что идет цифровизация, и скоро у нас будет колоссальная безработица… Такой разброс мнений означает одно — нет ясного понимания, куда двигаться».